Королева восстанет

Никаких новогодних обращений и прочих глупостей. Последний раз я проводил пресс-конференцию после смерти родителей. И из всех людей женщина, которая заставила меня наконец-то смириться с этой потерей, теперь стала причиной того, что королевская кровь пролилась снова – и это, вероятно, только начало. Если я и извлек какой-то урок из предательства Флоренс, то заключался он в том, чтобы никогда больше не показывать свою слабость. Мое наивное доверие к ней обернулось роковой ошибкой."

"Я искренне надеялся, что мне больше никогда не придется впускать в свой замок свору журналистов.

Мне не нравилось внимание, а репортажи – еще меньше. К тому же в нынешней ситуации это еще и огромный риск для безопасности. Единственная причина, по которой я согласился, связана с тем, что объявление было сделано в очень короткие сроки, а внутрь пускали только приглашенных гостей. Так сложнее, если не невозможно, спланировать атаку. Во всяком случае, я на это рассчитывал…

– Мы все обезопасили, – раздался возле меня голос Эрис, и я повернулся к ней.

Ее мрачное выражение лица отражало мое настроение, зато в ее словах звучала твердая убежденность. – Всех присутствующих тщательно досмотрели, входы строго охраняются. Не возникло ни осложнений, ни подозрительных инцидентов.

Я лишь коротко кивнул. Если понадобится, я готов доверить Эрис свою жизнь. Меня беспокоил весь остальной проклятый мир.

– Где Флоренс?

– В пути. Должна быть здесь через пару минут.

– Хорошо.

Поразительно, какая огромная ложь может крыться за таким крохотным словом. В присутствии Флоренс нет ничего хорошего. Как же я ненавидел все, что с этим связано! Особенно тот факт, что альтернативных вариантов нет. Сейчас мне нужно, чтобы эта девушка находилась рядом, хотел я того или нет. Эрис тоже это понимала.

– Я сама не рада, что говорю это, Бенедикт… Но привезти ее сюда было правильным решением.

Я негромко хмыкнул:

– Увидим.

Когда дело касалось Флоренс, правильных решений не было.

Я уже успел в этом убедиться. И даже если сейчас она якобы нам помогала, наверняка найдет какой-нибудь способ сотворить какое-нибудь зло у меня за спиной. То, что я вообще выпустил ее из поля зрения, – грубая неосторожность. Но у меня не получилось переступить через себя и держать ее рядом. Я почти не мог на нее смотреть. И очевидно, превратился в эгоиста, так как поставил собственный комфорт выше всеобщего блага.