Жена по контракту

 — И можно мне стакан воды выпить? В горле пересохло.

Я кивнула и пошла к дому. Не хотелось оставаться с Русланом наедине, даже в саду. Пусть рядом и маячили охранники, а Лорд зорко следил за мной. Всё равно было неуютно. Впрочем, выхода у меня всё равно не оставалось, если не прогнала сразу."

"— Я сегодня буквально узнал, что вы с Армандом в город вернулись, — услышала я, когда вернулась к Руслану с полным стаканом холодной воды. — Удивительно, конечно.

Мы расположились в небольшой парковой зоне в заметном отдалении от поста охраны.

— Что вам удивительно? — не удержалась я от вопроса, присаживаясь напротив.

Лорд лёг у ног, положил голову на передние лапы и сделал вид, что спит.

— Многое, на самом деле. Вы не возражаете, если я закурю?

Ты смотри, вежливый какой, галантный.

— Бога ради, — махнула я рукой, и Руслан достал сигареты.

Снова замолчали, потому что ведь не о чем было говорить, а строить из себя радушную хозяйку не хотелось. Пусть думает обо мне, что хочет, но прыгать и порхать вокруг него не имела никакого желания.

— На самом деле ведь никто не ожидал, что Арманд вообще способен на ком-то жениться. Он у нас отшельник. — Руслан снова натянул на нос очки, и мне не видно было его глаз, но точно знала, что смотрит он на меня в этот момент. — Меняет женщин, как перчатки, ни с кем отношений не заводит, а тут свадьба… удивительно, вам не кажется?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видно было, что в доме он чувствовал себя уверенно, расслабленно, и даже Лорд, казалось, привык к нему.

— В этой жизни всякое может случиться, — заметила я, а Руслан медленно кивнул.

— Согласен, но…

Замолчал, не сводя с меня скрытого стеклянной темнотой взгляда, и медленно затянулся табачным дымом.

— Я очень долго работаю вместе с Армандом, знаю его лучше, чем многие другие… — снова сделал паузу, а меня начало мутить от всех этих полунамёков и недосказанностей. — И я вот всё время думаю, что же в вас, Лана, есть такого чудесного, что сам Арманд Шахов побежал под венец.

Он не говорил ничего оскорбительного, но сам тон и подтекст, который вкладывал в каждое слово, заставляли тревожиться.