Королева умирать не желает (СИ)

— Соболезную вам, миледи, — произнёс Милон, посмотрев мне в глаза, но руку целовать и не думал. Я лишь кивнула. Герцог тоже отвесил поклон королю и мне и отошёл в сторону.

— Спасибо, что приехали, — проговорила я. Милон лишь одарил меня нечитаемым взглядом и отвернулся к людям. Ну и пусть.

Весь оставшийся вечер Милон действительно не отходил от меня. Даже за руку взял, когда тело графа водружали на кострище.

— Вы должны спеть прощальную песню, — шепнул мне вдруг Ифор из-за спины, чем просто обескуражил. Я запаниковала.

А тем временем откуда-то полилась медленная незамысловатая музыка. Мне нужно было начинать.

В итоге запела первую же всплывшую в памяти песню, подходящую под мотив.

Говорили долго, говорили вслух

Что грустить без толку, на дорогах пух

Головы склонили, как в саду цветы

Лишь бы в наше время не было войны

Бледный день садится смерти на крыло

Налетели птицы, ворошат гнездо

Даже если просят, лоб не подставляй

Где вас черти носят? Непочатый край

Беглою чумою ты её зови

Только лишь терпеньем мы с тобой родны

Мне не нужно медных, ни свинцовых ран

Пропади ты пропадом, пропаду я сам

Побежало время, трелью звеня

Багровеет небо в шаге от меня

Ласковые волны тихих камышей

Мне щекочут душу песнею своей

Поползла по венам алая змея

Пепельной зарею проводи меня

Нет во мне смиренья, нет во мне вражды

Затянули небо серые холсты

Говорили долго, говорили вслух

Что грустить без толку — на дорогах пух

Головы склонили, как в саду цветы

Лишь остался запах скошенной травы…

Конечно, на меня странно посмотрели, но менять что-либо было уже поздно.

Я тоже вернулась в замок. В полной тишине.

— Отдыхайте. — На этот раз он поцеловал мою руку почти так же, как герцог, и ушёл. А я даже не знала, как реагировать на это. Вроде бы был рядом, как и положено мужу, но холодный, формальный. Ни капли душевности. Махнула на него рукой.

13"

"В это утро у меня не было особого настроения, как и в предыдущее. Но нужно было брать себя в руки. Заставила себя сделать зарядку, а вот на завтрак спускалась совершенно выжатая.