Королева умирать не желает (СИ)

При том, что с тех пор не только магия стала уходить из нашего мира, но и девочек стало рождаться гораздо меньше. Сначала это не было сильно заметно, но уже через сто лет за девушек стали разгораться битвы и даже войны. Тогда и собрались короли всех стран. Нам рассказывают, что они не могли договориться в течение недели, а потом наша, кстати, королева предложила многомужество. Сначала её предложение восприняли в штыки, но потом приняли указ. Первый закон о браке разрешал вступать в брак с одной женщиной двоим мужчинам.

— Твоя мама права. А сколько сейчас должно быть мужей по закону?

— Два обязательны. А дальше до шести одновременно. Мне вот тоже через три года придется кого-то выбрать, — грустно вздохнула она, а я аж подскочила.

— А сколько тебе? Не рано?

— Нет, не рано, — мотнула она головой, — мне уже пятнадцать. Некоторые в семнадцать замуж выходят. Но это в основном в деревнях.

— А если никто не нравится? Вот не выбрала никого.

— Неважно. Если достигла предельного возраста и не определилась, родители выбирают за тебя. Но такого уже давно нет. Все определяются к нужному моменту. А большинство аристократок сосватаны с детства, как вы.

— Так меня сосватали еще в пеленках? Понятно. И что же, все с этим согласны? А как же мужчины? Они не ревнуют?

— Не знаю. Мои родители живут хорошо. Ругаются иногда, как и все.

Понятно. Она еще маленькая, её просто не посвящают во всё это.

— А если навязанные супруги все-таки не нравятся друг другу, что тогда?

— Среди нас такого нет. Мы чтим законы. Так или иначе, союз священен. Простые люди чтят клятвы, данные однажды Богине, не хотят ее больше гневить.

Интересная оговорка. Она говорит лишь о простых людях.

— А аристократы? — подтолкнула я её, не ожидая уже хороших новостей.

— Аристократы… — поморщилась Ююка.

1

— Папочка, я обязательно приеду, не переживай!

— Ну хорошо.

— Обижаешь. Уж я-то о погоде знаю все. И погода средней паршивости, правда на дорогах гололед. Но я аккуратно, не каждый день моему любимому папочке исполняется шестьдесят пять.

— Старик совсем, — раздалось в трубке горько, — на пенсию отправляют. А что я на этой пенсии делать буду? Телевизор смотреть?

— Ко мне переедешь, — предложила я в очередной уже раз."

"— Нет.