Королева умирать не желает (СИ)

— Ифор, — остановила я его, — я вижу, что ты испытываешь ко мне нечто большее, чем просто преданность, полагаю, что даже больше дружбы.

— Так заметно? — прозвучало от него грустно, а потом он резко развернулся ко мне лицом. — Я влюблён в вас, миледи. Но я знаю своё место и никогда не буду ни на что претендовать, только позвольте быть рядом.

Два шага, и он совсем близко. А у меня ком в горле встал.

— Ифор, — выдохнула я, — так нельзя. Ты же себя будешь мучить. Может быть…

— Не прогоняйте меня, прошу. Я постараюсь не проявлять своих чувств.

— Это не выход, — мотала я головой. — Я не желаю разрывать тебе сердце. Это нечестно. Ты самый замечательный мужчина из всех встреченных мною в этом мире. Но я не могу дать тебе ничего из того, чего ты на самом деле заслуживаешь."

"— Я буду вашим самым преданным слугой, — шептал он.

— Я не…

— Миледи, вам письмо, — прозвучало от двери. — Я помешала?

Мадам Олорка, как всегда, вовремя. Ифор поклонился и, чеканя шаг, вышел.

— Не говорите ничего.

— И не собиралась.

— Лучше выход предложите.

— Женить? — приподняла она бровь.

— Ага. И обречь на такое вот существование, — развела руками, — уже не одного, а троих? К тому же я не могу себе позволить отпустить его. Сейчас. Пока я со всем этим не разберусь, пока мне будет угрожать опасность, я эгоистично буду держать его при себе…

— Значит, пока держите дистанцию. А лучше заведите другого мужчину.

— Час от часу не легче. Этого мне не надо. Ещё одного я не переживу.

— А мужей в качестве мужчин вы уже не рассматриваете? Простите за прямоту, но, судя по тому, что сказала Богиня, лично я пришла к выводу о том, что от брака с королями вам не отвертеться. Вам, конечно, решать, как быть дальше, но…

— Но? Договаривайте уже, раз начали.

— Один из моих мужей был намного старше меня. Нас фактически вынудили пожениться, нужен был наследник поместья. Только он долгие годы любил другую женщину.

Она задумалась, смотря куда-то в никуда. А я ждала.

— И что вы сделали?

— Я поставила ему ультиматум. Мы обговорили рамки дозволенного и стали жить дальше.