Королева Тьмы

— Признаюсь, я никак не могу понять, какую плату Доротея и Геката предложили вам, что вы сочли ее стоящей жизни вашей собственной внучки.

Она вскочила:

— Ваше предположение оскорбительно!

— Разве? — отозвался тот. Его голос приобрел раздражающую — и пугающую — мягкость.

— Я не собиралась продавать Вильгельмину Доротее! Я всего лишь пыталась спасти ее от вас!

На его лице появилось странное выражение.

— О да, это всегда кажется прекрасным оправданием, верно? Нужно забрать ребенка у меня, и плевать, что с ним произойдет потом.

Александра вновь опустилась в кресло, наблюдая за Повелителем. Он, похоже, углубился в собственные размышления, думая о своем, и ей показалось, что Сэйтан говорит уже не о Вильгельмине.

— Что, по вашему мнению, должно было произойти с Вильгельминой? — спросил он.

— Освальд бы выбрался с ней из Кэйлеера, а затем мы бы все вместе отправились домой.

Сэйтан присмотрелся к Александре, и его золотистые глаза наполнились печалью.

— Значит, платы не было, — тихо произнес он. — Она должна была стать козырем в их игре.

— О чем вы говорите?!

— Каким образом вы планировали забрать Вильгельмину из Хейлля?

Александра непонимающе уставилась на Повелителя:

— Она не должна была отправиться туда.

— Должна была. Таковы были их приказы, Александра. Вильгельмина загостилась бы у Доротеи на неопределенный срок, до тех пор пока вы не согласились бы пойти на некоторые уступки. Сколько услуг вы бы согласились оказать Хейллю, прежде чем они встали бы поперек горла вашим людям, которые отказались бы и впредь признавать вас своей Королевой? Что вы могли бы предложить Доротее тогда?"

"— Нет, — покачала головой Александра.

Но разве Джанелль не стала бы пешкой в политической игре? Козырем в надвигающейся войне? Впрочем, это совсем другое. Джанелль уже была безвозвратно испорчена вниманием Повелителя, и если бы она оказалась «в гостях» у Доротеи…

С жестокой честностью Александра наконец призналась самой себе, что никогда бы не пошла на уступки Хейллю, чтобы сохранить жизнь Джанелль. Она бы объявила своему двору о тяжелейшей жертве, на которую пошла ее семья во благо своего народа.