Королева Тьмы

Быстро собрав своих пленников, Сюрреаль с помощью Фалонара и Сероклыка поспешила увести их прочь из сада. Она не знала, что именно задумал Повелитель, но предпочла не присутствовать при разговоре.

Деймон посторонился, когда Калуш и Моргана бегом бросились во двор.

— Пойдем, — произнес Сэйтан.

Его голос звучал хрипло и резко от сдерживаемого горя — и чувства, которое вполне могло оказаться страхом.

Этот страх и беспокойство за отца заставили Деймона послушаться и последовать за ним, но даже их оказалось недостаточно, чтобы помочь ему справиться с собственным гневом.

Они медленно удалялись от сада, когда Деймон произнес:

— Может, я и не обладаю боевыми навыками Люцивара, однако без особого труда могу справиться с врагом.

Сэйтан замер на месте.

— Не забывай, с кем говоришь, Князь. Если кто-либо и знает наверняка, как ты хорош в роли хищника, то этот человек перед тобой.

— В таком случае почему ты удержал меня?

— Люцивар не нуждается в твоей помощи, чтобы справиться с теми, кто ждет у моста этого ублюдка, особенно если вспомнить о тех мужчинах, которые отправились с ним.

Невероятным усилием воли Деймон взял себя в руки, своевременно укротив вспыхнувший гнев.

— Александра решила сделать ход конем и организовала похищение собственной внучки.

Сэйтан медленно покачал головой:

— Александра сговорилась с Гекатой и Доротеей, чтобы похитить собственную внучку.

Деймон стоял на месте как громом пораженный, осмысливая суть этих слов, и осознал, что может произойти, если Джанелль станет известно еще и об этом.

— Мать-Ночь…

— И пусть Тьма будет милосердна, — добавил Сэйтан. — В данный момент у нас есть разгневанная Королева, которая к этому моменту погрузилась так глубоко в бездну, что у нас нет ни малейшего шанса вызвать ее и ни малейшей возможности отразить удар, который она способна нанести, пребывая в подобном состоянии.

— Что я могу сделать? — спросил Деймон, с ужасающей ясностью поняв, куда ведет этот разговор.

— Вопрос заключается в том, что в подобной ситуации мы, будучи Советником и Консортом, можем сделать, точнее — что мы можем сделать по праву, дарованному Кодексом.