Королева пламени

— Брат, теперь твоя очередь, — объявила Алорнис и отошла.

Ваэлин посмотрел на камень — его поверхность, казалось, поглощала свет, — и вдруг подступили сомнения. Вспомнились слова Союзника: «Ты не понимаешь. Когда я коснулся его, когда получил свой Дар, я заглянул в тот мир… и что-то посмотрело на меня — огромное и голодное».

Коснись один раз — и получишь Дар…

Ваэлин протянул руку к камню, задержал над самой поверхностью. Что же камень может дать? Новую песнь? Дар Союзника?

— Алюций сказал, что любит меня, — вдруг проговорила Алорнис.

Она плотней завернулась в одеяло. Из ее глаз катились слезы. На бледной коже они казались комочками серебра.

— Освобожденный раб передал мне последние слова Алюция. Он сказал, что любит меня и просит прощения за то, что не признался раньше. Он сделал много такого, о чем сожалеет, но об этом сожалеет больше всего. Ваэлин, а еще он сказал, чтобы я не вздумала ненавидеть. Он сказал, что ненависти и так сверх меры в этом мире и он хочет глядеть на меня из-за Порога и видеть хоть одну душу, не затронутую ненавистью.

— Сестра, ты делала то же, что и все мы, — откликнулся Ваэлин. — То же, что делали королева, Рива, Френтис… Алюций и Каэнис… и женщина, на которой я бы женился… Мы выиграли войну, потому что должны были выиграть во что бы то ни стало.

Он посмотрел на камень и убрал руку. Когда Ваэлин занес молот, то думал о многом, видел множество лиц: и тех, кто ушел, и тех, кто еще жил.

— Ваэлин, ты сейчас — мое место за Порогом. Ты, и все те, кого я любила, и даже все те, с кем сражалась. Чтобы я жила тут, ты должен жить там.

Первый же удар загнал резец так глубоко, что камень раскололся надвое. Половинки тяжело брякнули о палубу.

Свежий ветер нес корабль домой.