Королева пламени

 — Ваше величество, я не могу отправить машину в плавание в таком состоянии.

Лирна подошла ближе, добродушно и тихо произнесла:

— Я очень серьезно пообещала вашему брату сберечь вас. А теперь покиньте корабль сами, или я прикажу лорду Илтису помочь вам.

Алорнис развернулась, отшвырнула молоток и закричала:

— Они убили Алюция!

На палубе воцарилась мертвая тишина. Со слезами на глазах Алорнис с трудом выдавливала слова, будто задыхалась:

— Вы же обещали справедливость! Я шла по Королевству и на каждом шагу видела разрушения и убийства.

Я месяцами напролет работала без сна, чтобы дать вам смертоносные машины. Я работала не за награду, не в ожидании милостей. Вы обещали справедливость — и я хочу ее.

Лирна подумала, что Ваэлин не простит ей, даже если Алорнис останется в живых. И отвернулась.

— Владыка флота лорд Элль-Нестра, прикажите отплывать, — сказала королева.

Первые дни оказались тяжелыми. Из-за сильного волнения эскадра двигалась в полном беспорядке, дождь почти не прекращался, многие корабли терялись из виду.

По приказу Щита на каждый корабль назначили опытного навигатора, как правило, мельденейца, способного вести судно при любой погоде. Но Лирне все равно временами казалось, что она плывет на восток в одиночестве. Корабль окружала сплошная серая стена. В трюмах тяжело страдал от морской болезни и тесноты полк Норты. Солдат по очереди выводили на верхнюю палубу подышать свежим воздухом и поупражняться. Большинство спотыкалось, двигалось будто во сне, хотя присутствие Лирны и действовало как стимул. На рассвете третьего дня по выходе из Варинсхолда худощавая женщина с кинжалами — королева помнила ее еще с Алльтора — выбралась на палубу, низко поклонилась своему сюзерену, энергично замахала клинками, но тут же побледнела, задрожала и рухнула навзничь. Бедняжка с ужасом посмотрела на королеву, когда та подошла помочь.

— Ваше величество, умоляю простить меня, — запинаясь, пробормотала несчастная. — Хотя моя жалкая слабость не заслуживает прощения…

Она замолчала, когда королева приложила ладонь к ее лбу — холодному, липкому от пота.

— Гвардеец Фурела, вы нездоровы, — объявила Лирна.

Услышав свое имя, Фурела заморгала от удивления, затем встала — крохотная, щуплая, бледная — и гордо выпрямилась.

— Не больше, чем остальные, ваше величество.

Корабль качнулся на волне, Фурела пошатнулась, королева схватила ее за руку, чтобы поддержать, и ощутила, как бедняжка дрожит.

— Чем вы занимались до войны? — спросила Лирна.

— Мой отец владел мельницей.