Королева пламени

Они многие века жили вдали от того, что мы называем цивилизацией, но имели законы, искусства и достаточно мудрости, чтобы выжить в самом суровом месте этого мира. Но у них не было понятия о боге — пока я не дал им его. О, как быстро они подпали под власть идеи! Кем, как не богом, называть человека, вернувшегося к жизни после того, как копьястреб вырвал ему глаза?

Растрескавшиеся губы снова сошлись. Слепец обратился к Мудрому Медведю:

— Старый приятель, всего этого можно было избежать, если бы ты открыл сердце моей вести, предназначенной для всех людей льда.

Послышался хруст льда — Железный Коготь перебрался через последнюю стену. Медведь приковылял к шаману, встал рядом, поморщился от запаха близкой освежеванной плоти. Почуяв медведя, слепец напрягся, но голос его остался спокойным, свободным от страха.

— Бедный человечек, тебе не запугать меня. Твоя тварь меня не страшит.

Мудрый Медведь вдруг кинулся, прижал ладонь к лысому черепу Безглазого.

— А, так ты ждал. Ну подожди еще.

Безглазый широко раскрыл рот, выдохнул смрадный воздух в беззвучном крике, задергался на костяном кресле, попытался вцепиться в руку шамана, но в пальцах не осталось силы, они трепетали, скребли рукав.

Наконец шаман убрал руку и отошел. Безглазый обмяк, его лицо скривилось от боли, он заскреб ногтями по груди и лицу, оставляя борозды на грязной коже.

— Что ты сделал? — чуть слышно прохрипел он.

— Ты подождешь, а потом умрешь. Навсегда, — проговорил Мудрый Медведь и отвернулся.

— Но это же невозможно, — выдохнула тварь, попыталась встать, потянулась к шаману.

Тот, не оборачиваясь, пошел прочь, к пролому в ледяной стене. Медведь поковылял за ним.

Тварь соскользнула с кресла, поползла к Ваэлину, протянула к нему руки, завыла:

— Брат! Заставь его освободить меня!"

"Тварь ползла с трудом.

— Ты же любил Баркуса! — хрипло крикнула тварь. — Я Баркус. Я твой брат!

Ваэлин шел.

— Я знаю, что замышляет Союзник! Я знаю его планы!

Ваэлин остановился.