Королева дождя

А в больнице за эти годы сменилось несколько медсестер. Но как бы Кейт ни копалась в памяти, она так и не смогла вспомнить никого по имени Анна. Или сестра Мейсон. Или мисс Мейсон."

"Остановившись у окна, Кейт безучастно посмотрела на сад. Вообще-то ей хотелось связаться с женщиной, ставшей свидетелем убийства ее родителей, оказавшейся рядом с ними в последний день их жизни. Но ей мешал страх — она боялась того, с чем ей, возможно, придется столкнуться. Зачем усиливать ту боль, которую она уже испытывала? Существует только одна реальность, и ничто ее не изменит.

Это реальность ее кошмаров: кровь на полу, крики ужаса среди ночи, изрубленная плоть. Кошмаров, из-за которых она бочком проскакивала мимо окон мясных лавок и не могла смотреть фильмы, так нравившиеся ее друзьям. Кошмаров, от которых она когда-то пыталась избавиться, погружаясь в соответствующие ситуации: дежуря ночами в отделении интенсивной терапии, оказывала помощь пострадавшим в уличных драках и автомобильных авариях. Она пыталась перенаправив свой ужас в русло восхищения искусством зашивания раны иглой, тонкой задачи соединения разорванной плоти. Но ничего из этого не сработало. Ужас и боль никуда не делись. Все эти годы существовала только одна бесспорная для нее истина. Кейт прониклась ею. Истинным было вот что: невозможно выжить, поддаваясь своей боли. Нужно было как-нибудь избавиться от нее и забыть о ней. Скрепить сердце.

Кейт смяла письмо и сжала его в кулаке. Ее захлестнула волна гнева. Зачем этой женщина вот так бесцеремонно врываться в ее жизнь? Спускать с цепи ее боль, которую она так тщательно спрятала? Кем незнакомка себя возомнила? Хочет поговорить с Кейт, словно они подруги.

Кейт подошла к камину в гостиной. Летом там стояла декоративная пирамидка из сосновых шишек и хвороста. Девушка чиркнула спичкой и разожгла огонь.

Когда языки пламени поднялись достаточно высоко, она бросила в камин письмо от Анны Мейсон. Она смотрела, как морщится и чернеет бумага, как зеленеют чернила. Затем она стала вырывать страницы из книги преподобного Уайта и бросать их в огонь одну за другой.

Наконец она отправила туда же остатки книги и наблюдала за тем, как та постепенно кремируется. Кейт не шевелилась, пока последний клочок не превратился в пепел.

Тогда она вышла и купила газету. Небрежно пробежав взглядом некрологи, она выбрала себя новое имя. Мэриан Крейг. В том, что она позаимствовала имя совершенно незнакомого ей и к тому же умершего человека, ей чудилась мрачная ирония.