Королева дождя

— Я здесь, — откликнулась Анна. От неожиданной нежности глаза у нее заволокло слезами. — Все хорошо, — сказала она. — Я с вами."

"Каждая минута в операционной казалась очень долгой и была до отказа заполнена действием. В помещении находились, помимо Анны, Стенли и Барбари, еще две медсестры, которых срочно вызвали из деревни. Анна чувствовала, что они наблюдают за каждым ее движением, когда она мыла высокий белый холм — живот Сары. Она мельком заметила, что Стенли молится, торопливо бормочет просьбу, обращенную к Богу, зажимая рот и нос Сары тряпкой, пропитанной эфиром.

Они не стали измерять пациентке давление: даже если бы оно упало, они не смогли бы его поднять. Но Барбари держала палец на пульсе роженицы, чтобы, если сердце остановится, они знали: следует бросить все силы на спасение младенца…

Анна надела перчатки, взяла скальпель и поднесла его к животу Сары. На секунду вспомнила о Майкле, затем отбросила все мысли о нем. Вместо этого она представила себе господина Хейуорта, крупного пожилого мужчину, — у этого опытного акушера она проходила практику.

Каким бы ургентным ни был случай, старик никогда не нервничал, а методично выполнял свою работу, словно тело попавшей к нему в руки женщины ничем не отличалось от тонкого механизма. Анна попыталась отключить все чувства, представить, что Сара — манекен для тренировок. «Кесарево сечение — довольно-таки простая штука, — напомнила она себе. — Всего-то и надо, что правильно сделать разрез…»

Поторопись.

Торопись. Торопись…

Анна провела сверкающим скальпелем по коже, так что на белом фоне появилась аккуратная красная линия. Погрузила лезвие в слой жира. Вела руку медленно и ровно, запрещая ей дрожать. Затем отложила инструмент в сторону и осторожно просунула пальцы к брюшным мышцам. Они растянулись за время беременности, но были все же довольно плотными. Осторожно раздвинув их, она добралась до стенки матки. Гладкой, розовой, твердой… Анна представила, что она — старый акушер.

Он толкал и раздвигал, объясняя каждое движение медсестрам-стажерам. Болтал и сыпал шутками. И не успевали они сообразить что к чему, как задание уже было выполнено: матка — раскрыта, ребенок — вытащен на свет божий и уже лежит на столе, такой скрюченный, с нежной кожицей…

Но у нее не было возможности много времени уделять ребенку, и потому Анна просто схватила скользкое тельце, достала его и передала Барбари, стоявшей около нее наготове.