Король уныния

— Дом, милый дом, — в моих словах сквозил сарказм, но, когда мы вошли внутрь, меня начало мутить.

Дым многолетней давности словно прилип к стенам, от чего мне стало плохо.

Здесь умерла моя мать. Она сгорела заживо прямо на этом участке земли, и вместо переезда мой отец отстроил дом прямо на месте ее смерти.

Люди говорили, что он хотел быть ближе к ней, но я знал правду. Это был его способ наказать меня и убедиться, что я никогда не забуду, кто был настоящим злодеем в этом доме.

— Тебе не обязательно оставаться здесь, — сказал я Слоан.

"Слоан и раньше посещала этот дом в Боготе по работе, но под блеском и роскошью скрывалась тяжесть, окутывающая фундамент особняка. Вряд ли я один это чувствовал.

— Уже пытаешься меня выгнать? Это рекорд.

— В отеле тебе будет комфортнее. — Мы прошли мимо написанного маслом огромного портрета моего отца.

— Возможно. Но я предпочту остаться здесь, — Слоан смотрела прямо перед собой, ее шаг был целеустремленным, но в моей груди все равно разливалось тепло. Она была колючей, как кактус, напряженной, но при этом милой. Каким-то образом она делала даже самые худшие ситуации более терпимыми.

Однако тепло превратилось в лед, когда мы вошли в комнату моего отца. Его персонал превратил ее в частную больничную палату, оборудованную по последнему слову медицинской техники, с круглосуточным дежурством медсестер и обслуживающего персонала (все они подписали строгий договор о неразглашении информации), и самым лучшим уходом, который только можно купить за деньги.

Но в том-то и дело, что смерть приходит за всеми. Молодыми и старыми, богатыми и бедными, добрыми и злыми. Смерть — величайший уравнитель жизни.

И было очевидно, что, несмотря на миллиарды — Альберто Кастильо стоит у порога смерти.

Разговоры стихли, когда обитатели комнаты заметили меня. Мой отец был вторым по старшинству, были еще две младшие сестры и один брат. Все они собрались здесь вместе с моими двоюродными братьями, семейным врачом, семейным адвокатом и различными слугами.

Эдуардо был единственным, кто шагнул ко мне, но остановился, когда я подошел к постели отца.

Ковер был настолько толстым, что заглушал даже малейшие звуки моих шагов.