Король уныния

— Есть ли смысл в этом разговоре?

— Я просто хотел прояснить ситуацию с воскресным вечером.

— Считай, что прояснил.

— Хорошо.

— Хорошо.

Секунду мы сидели в тишине.

— Еще что-нибудь? — резко спросила Слоан.

— Конечно. Если бы ты могла обладать любой суперспособностью, что бы это было?

Она закрыла глаза и потерла виски.

— Ксавьер…

— Сделай мне одолжение. Это то, что делают люди. Разговаривают, — я показал между нами. — Мы работаем вместе уже много лет, а я даже не знаю твоего любимого блюда.

Это была ложь.

Я знал, что она любит суши, потому что их удобно есть на ходу. Я знал, что она предпочитает двойные чизбургеры, когда у нее месячные, и стейк средней прожарки на ужинах с клиентами, если только клиент не вегетарианец, в этом случае она заказывает суп и салат.

Вино она предпочитала белое, кофе — черный, а джин — с тоником.

Я знал все это, потому что, несмотря на ее предположение, что я не обращаю внимания ни на кого, кроме себя, я бы не смог перестать замечать ее, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Но я никогда бы не сказал ей ничего из этого. Если и есть что-то, что непременно заставит Слоан Кенсингтон бежать, так это возможная близость.

— Ладно, — сказала она, возвращая меня в настоящее. — Я бы выбрала путешествие во времени, чтобы вернуться назад и исправить все ошибки, которые я совершила.

— Но тогда твоя жизнь не была бы такой, как сейчас.

Она отвела взгляд.

— Не обязательно что-то плохое. — Шум волн заполнил тишину.

Со стороны казалось, что у Слоан идеальная жизнь. Она была красива, умна, успешна, и одни из самых влиятельных людей в мире были ее друзьями или клиентами.

Но я, как никто другой, знал, что внешность обманчива, а самые гладкие поверхности часто скрывают самые уродливые секреты.

— Если бы у тебя была возможность, ты бы вернулся и изменил свое прошлое? — спросила она.

Моя рука непроизвольно сжала полотенце. Сожаление нахлынуло на меня, и я столкнулся с воспоминаниями, которые, как мне казалось, давно запрятал подальше.

— Ксавьер! — Паника в мамином голосе пробивалась сквозь рев пламени. — ¿Dónde estás mi hijo? (прим. с исп. «Где ты, сынок»?)

Он всего лишь ребенок. Это был несчастный случай… Если бы он был более ответственным…

На ее месте должен был быть ты.

Запах дыма и обугленного дерева заполнил мои легкие.