Король уныния

Чувство стеснения укололо меня. Я хотела солгать, но в итоге выбрала правду.

— Я пишу рецензии на все романтические фильмы, которые смотрю.

В этом не было ничего постыдного. Если Роджер Эберт смог это сделать, то и я смогу, но я занервничала, когда Ксавьер наклонился, чтобы прочитать мои заметки.

— Фильм стремится к очарованию, но не достигает цели, — прочитал он вслух. — Хотя фантастика обычно требует некоторого отстранения от неверия, нелепость сцены на балконе вызывает у меня такое чувство неловкости, что хочется стереть себе память, чтобы никогда больше об этом не вспоминать.

Я так резко и неожиданно рассмеялась, что только через секунду поняла, что звук исходит от меня.

На лице Ксавьера промелькнул шок, а затем медленно расцвело удовольствие.

— Дурачилась с ней, — сказала я в ответ на его вопрос. Я вздрогнула, прежде чем слова полностью покинули мой рот. — О Боже. Это было ужасно. — Его смех заглушил мои следующие слова. — Никогда никому не говори, что я это сказала. Я… перестань смеяться.

— Не волнуйся, — его плечи судорожно вздрагивали, когда он вытирал слезы с глаз. — Это будет наш маленький секрет.

— Это было не так уж и смешно, — проворчала я.

Если бы два дня назад кто-то сказал мне, что я проведу киновечер с Ксавьером Кастильо и получу от этого удовольствие, я бы спросила, какие наркотики он принимает, но пятничное торждество и визит к Пенни казались мне отголоском прошлого.

Возможно, именно поэтому я редко ездила в отпуск. Он убаюкивал нас ложным чувством безопасности, а затем возвращал в обычную жизнь, где мы сталкивались с миром, который продолжал вращаться без нас, и мы понимаем, что наше присутствие, по большей части, не имеет никакого значения.

Я будто протрезвела.

— Ты же знаешь, что ромкомы не должны быть реалистичными, — Ксавьеру не понравился мой отзыв. — Они должны быть развлекательными.

— Они были бы более развлекательными, если бы были реалистичными, — я указала на конечные титры, проплывающие по экрану.