Король уныния

— Расслабься, Луна, — Ксавьер рассмеялся, когда мы с головокружительной скоростью пронеслись по почти пустым улицам. — На ближайшую неделю ты официально освобождена от работы. Наслаждайся этим.

Я сжала губы.

Все, что мне нужно сделать — это, не сорвавшись, продержаться эту неделю. Я не была уверена, как это будет, но чем ближе мы подъезжали к аэропорту, тем сильнее у меня обострялось дурное предчувствие.

Конечно, я не знаю, что может случиться, когда меня не будет окружать работа, но если Ксавьер думает, что в Испании обманом сможет заставить меня ослабить бдительность, то он ошибается.

Отпуск или нет, я все ещё остаюсь собой. Я не позволяю людям узнавать меня глубже того предела, который ставлю. И ничто этого не изменит — даже вынужденный недельный отпуск с моим клиентом-заклятым врагом.

ГЛАВА 5

Мы со Слоан летели на Майорку в молчании. Я догадывался, что все это время она планировала мою смерть, но, к счастью, когда мы приземлились, на всех острых предметах не было следов крови.

К тому времени мы так устали, что она не стала спорить по поводу того, чтобы разделить виллу со мной, а я не протестовал, когда она заняла главную спальню.

"Несмотря на мою усталость, это был прерывистый сон, сопровождавшийся повторением одного и того же. Я переходил мост с Херши, моей любимой в детстве собакой цвета шоколада, но каждый раз, когда я проходил половину пути, щели между досками увеличивались. Как бы я ни старался перепрыгнуть их или уцепиться за перила, мы проваливались в пропасть.

Херши умерла много лет назад от старости, но для меня это не имело значения. Сокрушительный якорь провала тяготил меня сильнее зыбучих песков.

Падение повторялось снова, и снова, и снова, пока я не проснулся с колотящимся сердцем и мокрым от пота телом.

Вариации этого сна преследовали меня годами. Иногда я был с Херши. В других случаях я был со своей матерью, старым другом или бывшей девушкой.

Я застревал в песке, наблюдая, как они умирают.

— К черту это, — мой резкий голос прогнал нескольких призраков, когда я сбросил с себя одеяло.

Было всего восемь. Обычно я не вставал раньше десяти, но я больше не мог оставаться в постели.

Я включил настолько холодный душ, насколько это было возможно, и смыл остатки ночи.

Это был просто глупый сон.