Жена напрокат

Остаётся только заколотить вторую, жениться — и оп-ля, выкуси, бабулечка!

«Выбери меня, выбери меня, птица счастья…» — мурлыкал я себе под нос, не отрывая взгляда от Анастасии.

Хромоножка, а жаль! И лица не видно, но судя по фотографиям, она не страшненькая. Ещё одно очко, подаренное мне госпожой удачей.

Я пригляделся: нет, кажется, Панченко просто повредила ногу. Вот и тапочек на одной ноге удалось разглядеть. Отлично!

Удача, определённо, улыбалась мне.

8. Даниил

Панченко была не замужем — это раз.

У неё была куча долгов, а финансы пели грустные романсы — это два.

Мордашка у неё была вполне ничего, и она не жирная — это три.

Я молод и очешуительно хорош собой — это четыре.

Да я просто подарок судьбы! Бери меня полностью, Панченко! Кстати, про взять меня полностью…

Панченко нагнулась, поднимая кепку, слетевшую с головы Мирона.

О, нижние девяносто очень даже ничего! Или чуть больше, чем девяносто.

Даже ладошки зачесались от желания потрогать попку Панченко: мягкая или твёрдая, прокачанная в спортзале многократными приседаниями с весом на штанге.

Однозначно, попка Панченко круглее, чем у моей Надьки.

Кстати, с Надей тоже надо будет решить вопрос. Я с ней ещё не разговаривал. Непорядок. Хорошо, что она сейчас в отъезде. Я пока придумаю, как решить проблему, и потом просвещу Надьку.

Я всё ещё думал, как начать разговор с Панченко. Но потом увидел, что с горки лихо скатывается Мирон. Я открыл дверцу автомобиля и свистнул.

— Эй, парень, можно тебя кое о чём спросить?

Мирон огляделся по сторонам и подошёл.

— Чего тебе, мужик?

Мужик? Хо-хо. Борзый малый. Нет, он точно мне нравится.

Потом я посмотрел в глаза мальчугана, такие же разноцветные, как у меня, и почувствовал необыкновенный подъём. Как в момент, когда отправляешь шайбу в полёт и точно знаешь, что она станет победной.

— Там твоя мама хромает, да?

— А мне нельзя с незнакомыми разговаривать, — заявил мальчуган, однако, не уходя.

— Это ты зря, парень. Разве я могу быть тебе незнакомым, если я знаю твоего папу? — спросил я.

Выражение глаз Мирона мгновенно изменилось. Напускная серьёзность пропала без следа. Глаза сына загорелись воодушевлением.

— Знаете?

— Конечно! Очень хорошо знаю. А ты его знаешь?

— Не-е-е… — грустно протянул Мирон. — Мама говорит, что папа много работает. А Митька, дурак, говорит, что у меня просто нет папы. Но я ему доказал, что это не так.

— Да? Как ты это доказал?

— Я сломал его робота. Теперь Митька не говорит, что у меня нет папы! — важно ответил Мирон.