Жена напрокат

— Я всего лишь сказал Мирону, что в нашем городе проводится поиск нового супер-героя. И для этого ему, конечно, нужно сдать анализы.

Я рассмеялась.

— И это сработало? Хорош же ты будешь, когда Мирон начнёт требовать с тебя результаты отбора супер-героя…

Смоляков опёрся на локти, посмотрев мне в глаза.

— Ему, конечно, потребуется вырасти для того, чтобы стать супер-героем, а ещё прилежно учиться и не расстраивать красавицу-маму…

— Какой ты коварный, Даниил!

Смоляков ловко перехватил мою ладонь и поцеловал пальцы, зажав их между своих больших ладоней.

— Когда увидимся, Мышка?

— А сейчас мы что делаем?

— Я не о том. Вчера ты вероломно лишила меня доступа к твоему телу. Я уже скучаю… Скоро дым из ушей повалит.

— Так быстро? — спросила я, немного смущаясь.

— Увы. Теперь я буду вечно голоден, зная, какая ты горячая и дерзкая штучка в постели!..

Я отворачиваю в сторону окна, словно увидела за прозрачным стеклом что-то необыкновенно интересное.

Через мгновение на диван рядом со мной опускается монолитное, крепкое тело Смолякова.

Я поворачиваюсь. Мужское дыхание смазанной дорожкой цепляется за кожу порозовевших щёк.

— Далеко собралась?

Даниил тянется ко мне навстречу и накрывает губами мой рот.

Мягкий, но постоянный напор заставляет мои губы раскрыться. Он проталкивает язык и неспешно ласкает меня.

Даниил словно впервые целует меня, пробуя на вкус. Он неспешно и чувственно ласкается о каждое потаённое местечко.

Его томный и чувственный поцелуй вызывает мучительное желание ускориться.

Я цепляюсь за его широкие плечи и углубляю поцелуй.

Кажется, я опять проиграла, не сумев устоять перед ним.

Но проигрывать ему оказывается очень вкусно. Кровь разгоняется до сумасшедшей скорости, вызывая сбитое дыхание.

Нужно на законодательном уровне запретить Даниилу целоваться умопомрачительно хорошо. Пусть это будет всего лишь хорошо или приятно.

Но с ним невозможны полутона.

Он — это резкий разгон до предельной скорости за считанные мгновения. Прыжок в пропасть без страховки, с сердцем, полным веры в чудесное спасение.

Время снова замедляется или просто перестаёт существовать, когда он целует меня, убеждая в своих чувствах на языке мучительно вкусных поцелуев."

"— Когда? — спрашивает Смоляков, снова позволяя мне дышать не из его губ, но обычным воздухом.

Мой взгляд странно расфокусирован.