Жена напрокат

Нет, хуже всего даже не осознание того, что совсем скоро тебе стукнет тридцать, а ты всё такая же глупая и доверчивая, как много лет назад.

Хуже всего то, что мой сыночек искренне любит гнусного лжеца, обманщика и афериста. Мирон тянется к Даниилу всей душой. Сын с удовольствием проводит время вместе со своим отцом.

Я даже не представляю, как сильно огорчится мой Мироша.

Мне очень сильно не хотелось бы расстраивать сыночка, но позволить общаться с вралем вроде Смолякова, я тоже не могу.

Мирон — не глупый мальчик.

А папа…. О его папе мне даже думать не хочется.

Как и о том, что от Смолякова у меня будет второй ребёнок.

Вернее, не так. Сам ребёночек, пусть даже такой крохотный, как сейчас, желанен для меня.

Но признавать Смолякова его отцом не хочется. Это не отец!

Смоляков — просто осеменитель, преследующий корыстные цели.

Чего ещё можно было ожидать от человека, который продал свою сперму?

Смоляков как будто знал, что я думаю о нём в эти самые мгновения.

Даниил: «Настя, ты не хочешь меня слушать. Но хотя бы прочитай. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! По-настоящему люблю! Что мне сделать для того, чтобы ты простила меня?»

Я недолго думала, набирая ответ:

Я: «Исчезнуть из моей жизни навсегда!»

Я немного подумала и отправила вслед этому сообщению ещё одно.

Я: «Если ты будешь досаждать мне звонками и сообщениями, я не пойду на сделку с тобой.

Телефон тут же выдал ответ.

Даниил: «Буду досаждать. Плевать на миллионы. Ответь, пожалуйста, на мой звонок? Это касается Мирона!»

Я скрипнула зубами. Смоляков очень настойчивый. Не понимаю, зачем он сейчас ломает комедию, показывая то, чего в нём нет ни капли!

Прежде чем ответить на звонок, я умылась и выпила немного воды, чтобы успокоиться.

— Настенька, давай поговорим? — с надеждой в голосе произнёс Даниил.

Настенька. Нежно и проникновенно.

С такой чувственной интонацией в голосе меня называл только он. За лёгким придыханием грезилось обещание порочного удовольствия и сладкого экстаза.

— Не пытайся меня охмурить. Говори по делу. О Мироне.

— Я прошу тебя не запрещать мне общаться с Мироном. Это ударит по нему. Ты знаешь это.

— Не пытайся давить на жалость и шантажировать меня! — вспылила я. — Я лучше знаю своего сына. Я вынашивала его девять месяцев, и живу с ним больше пяти лет.