Король Драконов: сильнее смерти

А чтобы Вечные могли прикоснуться к миру живых, чтобы что-то изменить в ходе человеческих жизней — такой магии не существует, нет!

Демьен чуть улыбнулся; его светлые глаза чуть сощурились.

— Так есть кто-то, — произнес он, — кому ты прислуживаешь?

Он нарочно произнес это слово как можно пренебрежительнее, вкладывая в него всю свою королевскую брезгливость, и Осень вспыхнула чахоточным ярким румянцем.

— Мы заключили договор! — выкрикнула она резко. — Украсть время она может, но этого мало! Чтобы его остановить, я должна победить Короля Зимы! Я нужна ей, я не прислуживаю!

— Нужна ей, — насмешливо протянул Демьен, посмеиваясь.

— Великая Пустота, — процедила Осень высокомерно, — могла выбрать в союзники кого угодно. Могла взять самого Короля Зимы…

— Но он отказался, — весело ответил Демьен, блестя озорными глазами; глядя на его обворожительную улыбку, Уна вдруг поняла, что Король теперь сам дразнит Осень, нарочно играя на чувствительных струнах ее души, а она — не особо умная, скорее даже медленно соображающая тугодумка, — очень легко поддается на его нехитрую уловку.

— Могла позвать Весну, — оскалившись, зло прошипела Осень, и Демьен презрительно поморщился.

— Чтобы люди, навечно застрявшие в весне, влюблялись и ожидали чуда?

— Лето! — выкрикнула Осень, но Демьен отверг и эту возможность, чуть качнув головой.

— Нежный зной; тенистый полдень; звездопад но ночам над загадочно шелестящими кронами деревьев.

"— Да! — яростно выкрикнула Осень, яростно сжимая кулачки. — Да, ей нужна моя смерть! Моя черная печаль, серая тоска! Люди, эти маленькие букашки перед лицом Вечности, должны страдать! Вечна осень; вечное уныние. Солнца нет; голод и холод.

— За что же такое суровое наказание? — деланно удивился Демьен. — Только тот, кто сам пережил нечто подобное, может желать такого зла людям.

— Она пережила, — торжествуя, ответила Осень. — Люди каждый, по капле, дарили ей страшную вечность, и никто не хотел помочь! Никто!

Демьен равнодушно пожал плечами.

— Но люди тут не причем, — ответил он. — Ее запер и поил временем собственный отец.