Король Драконов: сильнее смерти

— Попалась, — яркие юношеские губы Аргента, провернувшего хитрую штуку, дрогнули в насмешливой улыбке; он отвернулся от испуганной Пустоты, чтобы не видеть ее агонии, чтобы не наблюдать ужас в ее страдающих глазах, и произнес буднично и глухо: — Ну, все, спектакль окончен. Вставайте, Ваше Величество, а не то простудитесь.

Демьен, лежавший до того неподвижно, зашевелился, сел в сугробе, отряхивая липкий снег с куртки. Пустота, все еще пытающаяся бороться с охватившим ее умиранием, испустила вопль отчаяния, увидев, что Демьен остался при своем лице.

— Великолепная игра, Ваше Величество, — произнес Аргент, почтительно кланяясь. — Выше всяких похвал. Так правдоподобно упасть… не всякий столичный актер сумеет.

— Но как?!.. — прохрипела Пустота, изо всех сил стараясь разогнуть спину, которую сгорбила стремительно навалившаяся старость. — Как?! Это же было его лицо! Королевское лицо! Я видела, как ты пронзил его мечом Забвенья!

— Мечом? — переспросил Аргент, поднимая руку. — Каким? Этим?"

"Алмазы стайкой скользнули по его запястью, складываясь в подобие меча, и Пустота заорала, извиваясь, отчаянно стараясь вырваться из цепких пальцев смерти.

— В книге было сказано, — задумчиво произнес Аргент, — что упокоить неуязвимого бессмертного можно, только если он сам, по своей воле, своими руками, находясь в твердом уме, примет лик мертвеца. Только так — с магией игра в поддавки не проходит. Только сама. Только добровольно. На тебе лицо покойного Алого Короля, — пояснил безжалостный Аргент.

— Мерзавцы, — шипела Пустота, увядая и ссыхаясь. — Вы обманули меня! Вы обманули…

— В точку, — подтвердил Аргент страшно и торжественно. — Так и есть. Но это сработало. А ведь я неоднократно предлагал отступиться.

Стареющие, делающиеся мутными глаза Пустоты наливались слезами, сеть морщин безжалостно уродовала красивое лицо, но двое мужчин на берегу черного ручья, несущего свои воды меж заснеженных берегов, смотрели на корчащееся магическое существо без жалости.

— Игра окончена, Агния, — произнес Демьен, глядя в стремительно стареющее лицо, так похожее на его собственное. — Ты жила так много, но так и не стала мудрой. Как и твой отец.