Король Ардена

– Я поклялся хранить вам верность вплоть до возвращения в Орден. Но поскольку я больше не связан с Орденом, значит, и клятва моя в силе. Я буду служить вам и вашей семье до тех пор, пока вы сами меня не прогоните.

Закария прижал к груди кулак и уже хотел опуститься на одно колено, но Рэндалл остановил его, схватив за плечи.

– Спасибо тебе за все, Закари.

Закария нахмурился и склонил голову набок, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Через несколько секунд молчания он тихо вымолвил:

– Я рад, что вы живы, мой господин.

Рэндалл и сам не понял, откуда взялся его внезапный порыв, но уже в следующее мгновение крепко обнимал своего самого верного воина, который доказал ему, что достоин быть не только лидером его личного отряда, но и в случае необходимости возглавить арденийскую армию. Сначала Закария замер, но потом расслабился и сжал его плечи в братском объятии.

– Я рад, что ты остался в Ардене, – произнес Рэндалл.

* * *Рэндалл сидел во главе большого стола и внимательно изучал присутствующих.

Вот как Артур решил захватить Арден. Не войной, нет. Он избавился от законного Хранителя, а потом пядь за пядью захватывал власть в Совете.

Рэндалл уже прокручивал в голове, как это предотвратить. После официального собрания он планировал созвать круг доверенных лиц и обсудить дальнейшую стратегию скрытой борьбы с Артуром. Он должен был доказать отцу, что крушение «Виктории» – дело рук его старшего сына.

Но все это были второстепенные задачи. Сейчас Рэндаллу нужно было рассказать собравшимся о своих злоключениях. Доказать, что он не мог вернуться по весомым причинам, что до сих пор верен Ардену и готов служить своему народу.

Помимо членов Совета в зале находились Уилл, Аврора, Холланд, Закария и камердинер Томас, который до сих пор пребывал в шоке. Когда он только увидел принца, то упал перед ним на колени и расплакался. Рэндалла это немало смутило.

Холланд, напротив, не проявил ни единой эмоции, что не казалось чем-то удивительным – Мастер теней никогда не показывал настоящих чувств. Он только дал понять перед началом собрания, что им нужно поговорить наедине.