Корабль призраков

А потом накрыла ее одеялом.

– Идемте, Антон.

…Мы добрались до центрального поста управления за несколько минут. Всю дорогу мы бежали по гулким трапам корабля и теперь никак не могли перевести дыхания. В отличие от сумеречных коридоров и палуб, залитых мертвенным аварийным светом, пост был ярко освещен. И пуст.

– Где вы, Макс?! – позвал механика Антон.

В ответ из-под распределительного щита раздался стон. Макс сидел на полу и сжимал в руке нож, тоже прихваченный из кухни.

– Что случилось? – Антон бросился к нему.

– Черт его знает… Все было нормально… Мы сидели, разговаривали… Ай, аккуратнее, доктор! – Антон быстро осмотрел голову механика и обнаружил на затылке широкую рану с рваными краями, забитую жесткими волосами Макса.

– Потерпите. – Антон действовал профессионально. – Слава богу, рана обширная, но неглубокая, даже зашивать не придется. Вам очень повезло, Макс. На полсантиметра глубже, на несколько сантиметров шире – и картина могла бы быть совсем другой… Здесь есть аптечка?

– Да. Вон там, возле пульта, рядом с пожарным щитом.

– Нужно промыть рану, – деловито сказал Антон. – Придется подняться в кают-компанию, там есть водка или что-нибудь похожее…

– Спирт подойдет, док? У меня есть…

– Валяйте спирт. – Нейрохирург вернулся с аптечкой, достал из нее перекись водорода и бинты. – Это даже лучше.

Макс вынул из кармана плоскую фляжку и, прежде чем передать ее Антону, отвинтил крышечку и сделал большой глоток. Антон быстро продезинфицировал рану и так же быстро наложил повязку.

– А теперь рассказывайте, Макс.

– Да что тут рассказывать? Два раза я спускался в машинное, проверить работу дизелей. Лаккай оставался здесь, и все было в порядке. Когда я вернулся в последний раз, мы о чем-то поговорили… Ничего необычного. А потом свет как-то странно замигал… У вас тоже такое было?

– Нет, – виновато вздохнул Антон. – Мы сидели в темноте."

"– Так вот, свет замигал, а Лаккай, он сидел напротив меня… Как только началась эта катавасия со светом, у него изменилось лицо… Я такого ужаса на лицах еще никогда не видел, а ведь он здоровый взрослый мужик.

– Нечеловеческого, – как эхо повторила я.

– Потом, когда в себя пришел… Лаккая уже не было.