Контрольная схватка

Рассвет застал нас на опушке. Впереди затянутое утренним туманом поле с кустами, ложбинками, буграми и корявыми гнутыми деревцами. Мы смотрели на него, думая, стоит ли остановиться или в тумане пройти его, чтобы добраться до другого лесного массива. Если остановиться, то будет потерян еще день. И не факт, что завтра ночью удастся успешно пройти здесь. Я хотел было уже сказать, что мы двинемся как можно скорее через луг, как где-то рядом заурчали на малых оборотах моторы, и через туман двинулись грузовики. Их было несколько, кажется, всего четыре, потом появился бронетранспортер.

Мы вчетвером присели на корточки, чтобы не торчать столбами, если кто-то из немцев посмотрит в эту сторону.

Из грузовиков уже прыгали солдаты и разбегались, выстраиваясь в редкую атакующую цепь. Из крайнего грузовика прыгали солдаты и снимали два миномета, ящики с минами. Явно готовилась атака, но вот только на кого, на какие позиции? Неужели наши так близко? Неужели мы дошли? Или это какая-то окруженная часть?

И тут утренний туман прорезала трассерами пулеметная очередь.

И тишину утра разорвала ружейная и пулеметная стрельба. С борта бронетранспортера начал бить пулемет. Установив два миномета, немцы открыли огонь. Одна за другой мины взлетали и обрушивались куда-то в туман. И там сквозь белесую пелену стали видны огненные вспышки, и черные клубы дыма, и взлетающая в небо земля.

Я схватил за руку Пашкевича и начал было торопливо объяснять ему, как он должен пробиться с Зиной к нашим, когда мы ввяжемся с Михаилом в этот бой.

И что он должен передать пакет особисту, но речь моя была недолгой. Один из немцев, подносчик мин, вдруг увидел нас и закричал, хватаясь за оружие. На его крики повернулся командир, и тут же в нашу сторону полетела автоматная очередь. Все, времени на размышления не было. Случайность сама расставила все приоритеты. Я схватил винтовку, вскинул ее к плечу и выстрелил. Командир рухнул вниз лицом. Минометчики тут же открыли в мою сторону огонь из карабинов, а Сосновский откатился в сторону и пополз к немцам, подбираясь сбоку. У меня сжалось сердце. Эх, Миша, у тебя ведь в пистолете всего два патрона! Но Сосновский полз, и мне не оставалось больше ничего, как отвлекать на себя два минометных расчета."

"Немцы попытались стрелять в меня и продолжить работу батареи, но я снова вскинул винтовку и свалил наводчика правого миномета. И тут возле другого орудия возник Сосновский. Два выстрела, и двое немцев рухнули в сырую от росы траву.