Контролер (ПВ-3)

Я увидел кадры порта, кабак, в котором после длительного рейса выпивает герой, а после — девушек фривольного поведения. И вот кадры с ними и были «на грани». Девушки были довольно сильно раздеты, и даже была одна сцена интимного плана. Ничего такого, что бы я не видел в фильмах из моей прошлой жизни, но учитывая курс, который взяла партия на моральное воспитание народа, сцена и правда «на грани».

Я украдкой осмотрелся — как среагировали другие участники показа. Видно в полутемном зале их лица было плохо, но и того, что я рассмотрел, оказалось достаточно.

Женщины в основном недовольно морщились, зато мужики смотрели с жадностью. Хотя были и те, кто скривился недовольно, но таких было немного.

Дальше картина ничего подобного не показывала. По сюжету этот матрос оказался «на улице» и в поисках работы нанялся на советский лесовоз. Работая на нем, он проникается советскими условиями труда, которые ему нравятся, а в Ленинграде матрос вообще попадает в интернациональный клуб моряков, будни которого — библиотека, гимнастический зал, выступления физкультурников, концерт артистов эстрады и цирка.

В итоге моряк проникается коммунистическими идеями. И когда западный партнер СССР, закупающий советский лес, решает устроить диверсию, чтобы сорвать поставки и получить неустойку, он узнает об этом и срывает коварные планы «делового партнера».

В целом — типичный агитационный и наполненный пропагандой советского образа жизни фильм. Понятно, почему его в целом одобрили.

Когда мы вышли из зала, ко мне тут же подошел Илья Романович.

Режиссер стоял в нескольких метрах и с тревогой смотрел на него, заодно поглядывая и на меня. Не иначе думая, кто я такой и почему Говорин первым делом ко мне пошел.

— Ну как тебе?

— Хороший фильм. Патриотичный, — скупо отозвался я.

— А что про сцены в начале скажешь?"

"— Если их оставить, то мальчишки в прокат очередь выстроят. И будут приходить раз за разом. Но и делиться будут потом не смыслом фильма, а скорее — видел кто ножки актрисы, или кому-то даже повезло заметить, что у той под юбкой мелькнуло.

Да, у меня сложилось именно такое впечатление.

— Значит, вырезаем, — мрачно вздохнул Илья Романович.

Чего это он? Хотел оставить? Я удивленно посмотрел на него.

— Да думал, это какой контраст: там, у них — грязь, бордель и выпивка с пьяными драками, а у нас — библиотеки, спорт и товарищество.

— Ну, кроме сцены, как приятель матроса сношает проститутку в углу кабака, все остальное вполне можно оставить.