Контролер (ПВ-3)

И оделся я быстро. Но все равно меня опередили! Интересно, что это за прыткий тип?

— По методичке, которая была разработана мной с товарищем Вышинским, сотрудник ОГПУ обязан предъявить свое удостоверение, озвучить обвинение и лишь после этого требовать пройти с ним. И только в случае отказа применять оружие.

— Методичка еще не внедрена в службу, — покачал товарищ Сталин. — Поэтому я возвращаюсь к своему вопросу — почему ваш отец сразу не пошел с сотрудником ОГПУ, когда убедился, что перед ним не самозванец?

— Он попросил одеться.

Помолчав какое-то время, товарищ Сталин задал мне неожиданный вопрос.

— Товарищ Огнев, вы знали об уходе вашего отца из партии?

— Да.

— А почему он так поступил?

Вот тут я не знал, что ответить. Я ведь и сам не знаю истинных причин. Только то, что отец был сильно расстроен тем, что из партии поперли Троцкого и Зиновьева. Да и вообще высказывался в духе «партия уже не та». Но если так скажу, то лишь подкреплю высказанные агентом обвинения в оппозиционной деятельности бати.

— Доподлинно мне неизвестно. Я был еще мал, и он со мной не делился истинными причинами своего поступка.

— И все же, неужели он ничего не говорил об этом?

— Он… — я замялся.

— Ну же, товарищ Огнев, — подогнал меня Сталин. — Не стесняйтесь.

— Он был огорчен тем, что из партии были исключены Троцкий и Зиновьев.

Этот момент общеизвестный. Отец не делал из этого секрета, и наверняка ОГПУ это уже знает. Иначе с чего бы им вообще хватать и арестовывать отца? А вот если начну открыто лгать, этим только ухудшу его положение.

— Вы считаете, он был прав?

— В чем?

— Что покинул партию и поддерживал Троцкого и Зиновьева.

— Я не говорил, что он их поддерживал, — тут же закачал я головой. — Я и не слышал этого никогда. Его не устраивало, что старых членов партии из нее исключают несмотря на былые заслуги. Прав ли он был, что ушел? Ответа у меня нет.

— А вы бы как поступили на его месте? — спросил Иосиф Виссарионович.

"Незнакомец стоял и наслаждался тем, как меня «допрашивает» Сталин. И молчал. Ни разу голоса не подал, как я вошел.

— Я не стою в стороне, когда меня что-то не устраивает. Вы и сами это могли заметить. Все мои идеи — как раз из-за моего нежелания закрывать глаза на то, что я считаю неправильным или несправедливым.

— Значит, вы остались бы в партии и попробовали изменить то, что вам не нравится? Ушли в оппозицию?

«Вот что интересует Сталина! — дошло до меня.