Контролер

Потом мой покой нарушила отчизна в лице сегодняшнего порученца. Давешний мальчик на побегушках вкрадчивым голосом педофила-заочника напомнил, что генерал-майор Дворецков М. И. с нетерпением ожидает меня завтра в конторе в любое удобное время, желательно в четырнадцать тридцать.

— Пропуск заказан, просьба не опаздывать, — прокуковал порученец и отключился.

Полностью удовлетворив тягу к общению, я засобирался было отключить аппарат, но он опять затрезвонил.

— Да.

— Коваленко, это ты? — голосом старшего контролера, суровой дамочки Светланы, отозвалось в ухе славное боевое прошлое.

— Если честно — да.

— И где тебя черти носят?

— Везде.

— Они тебя нашли?

— Кто?

— Твои друзья. Приезжали двое, спрашивали, где ты живешь.

— Сказала?

— А что такого?

— Ничего. Извини, у меня звонок по другой линии, — и собрался было повесить трубку."

"— Погоди, — голос на другом конце провода потеплел и стал томным, — Игорек, хочешь я прямо сейчас приеду?

— Если честно — нет.

Около десяти проявился Волков.

— Не спишь?

— Нет.

— Так и думал. Как настроение?

— Бодрое. Слушай, меня тут искали…

— Уже нашли.

— Понял.

— Вот, и отлично. Не пропадай.

— Ни в коем случае, — пообещал я и отключил наконец домашний телефон а, заодно, и мобильный. Если я понадоблюсь еще кому-нибудь, пусть воспользуется голубиной почтой.

Я погулял по квартире, попинал воздух, принял душ, включил и выключил телевизор. В конце концов, уселся в кресло в гостиной и принялся размышлять, что же делать дальше: снова идти пить чай на кухню или попытаться уснуть.

— Привет.

— Здравствуй. Как ты меня разыскала? — ничего умнее просто не пришло в голову.

— Ты один?

— Уже нет, ты же пришла. Откуда цветок?

— В подъезде на подоконнике их целый букет. Держи — и протянула поочередно, цветок, а затем бутылку.

— Спасибо. А…

— Не рад?

— Очень рад, — пролепетал я.

— Тогда приглашай.

— Заходи, — она вошла. Симпатичная шатенка с зелеными глазами по имени Светлана. Везет мне на Светлан.

* * *— Что с тобой? — с тревогой спросил Виктор, едва я вошел в камеру.

— А?

— Что, спрашиваю, с тобой? На тебе лица нет.

— Неужели?

— Видок у тебя, боярин, прямо, как тогда у генерала.