Контракт

Тебе, как и мне, нужно дойти до грани, чтобы сказать самое главное!

Я разорвал контракт, и открылся тебе, а ты все равно покинула меня, потому что не поверила. Я был так зол на тебя тогда. Потому что ты ушла, мне так тяжело давались все те слова, я открылся тебе, а ты тогда поступила со мной, как все в моей жизни.

Прошло время и я успокоился. Я ясно понял одну вещь. Что я люблю тебя, люблю так сильно, что не могу и минуты без тебя. Также я был уверен, что ты любишь меня. Поэтому я приблизил тебя к себе работой.

— Господи, тебе что, нечем заняться в жизни? — повысила я голос. — И часто ты так делал?

— Примерно, каждые полгода, но я быстро насыщался и мне становилось не интересно.

— Это все было подстроено тобой, для того, чтобы переспать со мной? — в ужасе спросила я.

— Сделать тебя моей. — уточнил он.

— Ты понимаешь, насколько это отвратительно?

— Но я люблю тебя, ты любишь меня, разве это не самое важное?

— Боже, как я могла полюбить такого больного мужчину, который с жиру бесится, который тратит огромные деньги на то, чтобы поиграть в хищника, преследующего жертву.

— Я понимаю, но это ведь было раньше. До встречи с тобой. Я люблю тебя и это уже не изменится.

— Господи, такое чувство, что меня снимали скрытой камерой. — я смотрела себе под ноги, затем схватилась за голову и посмотрела на Кристофера. — Ты понимаешь, что ты ломаешь жизни? Ты что, возомнил себя Господом Богом?

— Не говори ерунды! Ломаю жизни? Это вряд ли, mia bella.

— Ты думаешь я сейчас счастлива, Кристофер? Ты думаешь я счастлива узнать, что все мои страдания, которые я перенесла благодаря тебе. все то унижение и боль — это твой план по покорению меня?

— Крошка…

— Ты больной, Кристофер! — прошептала я и замолчала на минуту. — Больше всего на свете я бы хотела поменять тот день, когда ты увидел меня, потому что я сейчас понимаю, что Макс был прав.

— Крошка, я понимаю, что ты сейчас в шоке. Я был действительно чудовищем, но ты поменяла меня. Ради тебя я готов меняться, я готов на все, что угодно. Тебе нужно время, на тебя слишком многое свалилось сейчас. Это и есть моя правда, mia bella, о ней я тогда говорил, её я боялся тебе открыть. — мы молчали несколько секунд.