Высоко над страхом

Голова кружилась, рези в животе участились настолько, что периодически Лида беспокоилась, что не успеет добраться от дома до работы. Болезненные заеды в уголках губ не проходили, а становились все глубже и кровоточили.

Лида вспомнила, как в детстве жаловалась в таких случаях родителям, что у нее «рот рвется». Сейчас было такое чувство, что рот «порвался» навсегда. Вдобавок ко всем прочим неприятностям у нее начали сильно лезть волосы. Каждое утро она чистила массажную щетку, выкидывая в ведро клок волос. Рыжая копна на голове, которой она втайне гордилась, считая самым сильным достоинством своей в общем-то скромной внешности, заметно поредела, и сквозь огненные кудряшки теперь просвечивала белая кожа.

«Тощая, драная, да теперь еще и лысая, — мрачно думала Лида по дороге на работу. — Если бы Славка не бросил меня летом, то он обязательно сделал бы это сейчас. Хотя нет. Если бы он меня не бросил, то я бы на почве стресса не сошла на ноль так стремительно. Так что в моих неприятностях со здоровьем, равно как и во всех прочих, никто, кроме него, не виноват».

Впрочем, основной вопрос все-таки заключался не в том, кто виноват, а в том, что делать. Превращаться в калеку Лиде не хотелось категорически. Но совокупность симптомов была такой странной, что сразу и не поймешь, что именно лечить. Несмотря на значительный врачебный стаж, она не могла придумать лекарства от несчастной любви и разбитого сердца.

Подойдя к крыльцу больницы, она ненадолго остановилась, чтобы переждать приступ тошноты. На крыльце стояло неземной красоты создание, явно не местное, потому что подобных прекрасных фей сюда точно не завозили.

У нее были длинные, до аккуратной попки, обтянутой узкими джинсами, тщательно завитые и уложенные один к одному локоны, щедро залитые лаком. Пышная грудь, еле прикрываемая короткой серой дубленкой с меховыми отворотами, высокие каблуки, которые смотрелись абсолютно дико на разбитом асфальте здешних улиц, кроваво-красные ногти, такие длинные, точно накладные, хищный, причудливо изогнутый рот с капризно надутыми и накрашенными сиреневым губками и огромные, широко распахнутые ярко-синие глаза, обрамленные щедро намазанными тушью ресницами.

Она была так хороша, что Лида даже споткнулась на ступеньках оттого, что смотрела на фею, а не под ноги. Ко всему прочему незнакомка была еще лет на пять моложе, поэтому рядом с неземным созданием Лида тут же почувствовала себя ветхой древней старухой, просыпающей песок на ржавые, разбитые, скользкие от мороси ступени.