Высоко над страхом

 — Иван поперекатывал мускулы под тонким шерстяным джемпером. Было впечатляюще. — Я этого недоноска очень жду, чтобы он за все Лидины мучения ответил. Так что пусть он боится.

Когда Селезнев ушел, Иван, подумав, набрал номер Лиды. Ему вдруг так сильно захотелось услышать ее голос, что даже горло перехватило.

— Привет. — В трубке зажурчал звонкий колокольчик, и у Ивана на душе посветлело. — На посту?

— Ага. Нас никто не слышит?

— Нет, я соблюдаю конспирацию. — Она засмеялась, и тут же голос ее стал снова серьезным.

— Абсолютно, — заверил ее Корсаков. — Ты не выясняла, не интересовался ли кто-нибудь графиком твоих дежурств?

— Так в лобовую не выясняла, — ответила Лида. — Вообще, ты знаешь, это ужасно — всех подозревать. Я спросила у девчонок-медсестер, когда мы чай пили, не заходил ли кто в ординаторскую. Мол, записную книжку не могу найти. Варя сказала, что чужого никого не было.

— Ну, не было, значит, высплюсь. — Корсаков улыбнулся. — Ладно, доктор Корнилова, идите работайте.

— Спокойной ночи, Ванечка. Береги себя, пожалуйста.

Иван все еще улыбался, отключая телефон. Все-таки эта женщина действовала на него самым непостижимым образом. «Не потому, что без нее светло, а потому, что с ней не надо света», — вдруг вспомнилось ему, и он даже хихикнул, так кстати были эти строки сейчас, когда он сидел впотьмах.

Он прошел в комнату, растянулся на диване и уткнулся лицом в подушку, хранившую запах Лидиных волос."

"«Я на ней женюсь, — вдруг отчетливо подумал он.

Чужими… Слово зацепилось за какой-то острый угол в черепной коробке. Зацепилось и не отпускало. Кто только что рассуждал о чужих, о чужом? Медсестра, которую Лида спросила, не было ли кого в ординаторской, сказала, что из чужих никто не заходил.

Иван похлопал себя по карманам и понял, что оставил телефон в кухне на столе. Вскочив с дивана, он промчался по узкому коридору, как внезапное торнадо, и нажал кнопку повторного вызова.

— Да, Ванечка, — услышал он. Это звучало так ласково, будто ему по лицу провели пушистым меховым хвостиком. Но сейчас ему было не до этого.