Константа

Ни одна структура не может существовать без свода правил и стратификации по привилегиям. Человек — существо чрезвычайно непостоянное, одних привилегированных считающее даром вселенной, а через пару мгновений поверившее в дьявола, ибо перед глазами явно посланники ада, которым только с утра молились, а через мгновение уже уверенные, что надо съебывать от них. Таких большинство, стада биомассы и не в них смысл. Смысл в тех, кто по натуре солдаты — самый ценный товар. Именно товар. Драгоценное пушечное мясо с шашками наголо против лазерного оружия, но с именем генерала на губах.

Которые разрезает лазер. За таких верных идиотов генералы торгуются яростно. К таким солдатам относимся я, ты, Рика твой. Когда эти солдатики видят, как режут генерала, они сами готовы вскрыться. А худшее — когда семью. Вот тогда солдаты теряют разум. Рика говорил тебе, чего он боится?

— Лишиться разума. — Закрыла глаза ладонью, снова. И снова сдавливая, пытаясь подавить кадр перед глазами, когда он держал мертвого Кира. У человека эйдетическая память, он отшлифовал шрам, который был триггером, а вот это никогда не стереть…"

"— Верно.

 — Согласился Ян, спокойно встречая мой ненавидящий взгляд и повел подбородком в сторону бутылки минералки недалеко от меня. Взяла трясущимися пальцами. — Он знает на что он способен, знает, что от него многое зависит, поэтому он очень этого боится. — Гнездилов улыбнулся, — Рика. Приток Тисы. Очень грозный союз. Очень по человечески важный. Их боялись, а в этом зверинце это равно тому, что их уважали. Его названный отец — достойнейший мужик и человек. Позволивший родному сыночку убить себя, лишь бы он, этот сыночек, сильно тупой и сильно сдавший под наркотой, выжил в том замесе, куда по дурости и переоценив свои силы, сунулся. Тиса запретил своему названному сыну, которого он со дна тащил всеми правдами и неправдами, трогать своего родного сына. Недостойного. Омывающего его имя позором. Омывающего смрадом само понятие любви сына к отцу. Ты знаешь, Костя очень любил Тису, как сын отца. Как истинный сын своего истинного отца. Так же как Тиса любил его как родного и очень гордился им и его успехами, воспитывал его, объяснял… толк от этого был. А кровный сынок, чьи интересы на примитив заточены были, все серчал и тупел от этих интересов, и им так легко было манипулировать. Сынок Тисы совсем в маразм впал, когда я, даже не особо серьезно, просто в полушутку за бокалом виски у меня и тремя дорожками кокса у него, подкинул идею.