Константа

Я видела, как Костя настигает его, уже снявшего оружие с предохранителя и прижавшего дуло к своему виску.

Собственный скулеж не донесся до сознания, когда смотрела как Костя врезался в него едва не сбивая с ног, стиснул его предплечье и взяв упор спиной на его грудь, рывком отстранил почти выстреливший пистолет от головы брата. Перехватив обеими руками его кисть увел пистолет вверх. Оружие, спускающее обойму в ночное небо.

Звуки выстрелов долбили по ушам, оттискиваясь печатями, которые останутся в сознании мертвыми сбоями в сердце.

Два… Четыре… Шесть выстрелов. Перед глазами был человек, жаждущий своей смерти, и человек, стиснувший челюсть и с отблесками пламени на мертвенно-бледной коже лица, желающий отодвинуть физическую смерть того, кто умер ментально.

Костя вырвал оружие из пальцев Кира. Вырвал резко, с силой. Так, что тот не удержался на ногах. И, падая на колени на разогретый асфальт, глядя на догорающий автомобиль, Кирилл закричал.

Страшный крик, когда рвется душа.

Когда я услышала этот срывающийся вопль, я поняла, что ничего страшнее в жизни не слышала. Вопль не до разрыва человеческих связок, он даже не особо громкий.

Он страшный именно срывами.

Прерывистостью.

Это неописуемо, это непередаваемо страшно, когда человек кричит и резко замолкает от того, что уже не может выносить."

"Снова пытается закричать и еще больший удар боли, ломающий остовы, порождающий снова молчание, вновь страшнейший срывающийся крик, снова тишина, когда настигает последний удар осознанной боли и он просто непереносим и человек ломается.

Беззвучно. Абсолютно беззвучно, но от этого запредельно страшно. Он сгорбливается и падает из колен на четвереньки, задыхаясь от ужаса и адской боли, плачет так страшно, без слез, когда ногти скребут разогретый асфальт, а он смотрит, не может отвести взгляда, умирает и не может не смотреть…

Страшно, когда погибает мужчина, когда задыхаясь, скребет нагретый асфальт ногтями так, что пальцы кровоточат, пока он, сгорбившись, ссутулившись, в срыве дыхания смотрит на горящий, покореженный металл.

На то, где должен был гореть и он, но не случилось и не дали.

Кир вздрогнул всем телом и вскинул голову. Сделав судорожный глоток воздуха, оторвал предплечье от асфальта, скрюченными пальцами вцепляясь в руку брата.

Встал тяжело очень, с трудом перевел взгляд на Костю, и… улыбнулся ему.