Константа

Он и так скрипя зубы задницу Яру прикрывал, а Вадим… это первый зам Яры и брат по духу, но, к сожалению, не по характеру; Вадим никак не может осознать, что он обязан Стасу подчиняться и острые углы спиливать должен именно он, а не провоцировать Стаса создавать новые. Поэтому Кота бы понесло конкретно, а влияние на Марвина он имеет чудовищное, о чем Марвин не догадывается и не должен это понять… Яре нельзя было светиться, тем более признаваться, а если бы он хоть один жест в мою сторону сделал бы тогда, считай, дуло у его виска.

Волыну взял бы Марвин с подачи Стаса, а Тиса нажал бы на курок, ибо у него жесткий принцип, что каждый сам за свои грехи должен был отвечать и никогда не подписывать других людей, даже если они сами не против. Вернее, такая категорическая позиция у него была только тогда, когда вопрос касался семьи, потому что семью трогать никому нельзя, за это его очень много людей уважало. Очень уважало и очень много… он поверить не мог, что я на такое способен, что мимо него, за его спиной имел левые деньги и левые проекты. Вообще не мог в это поверить и если бы хоть один вариант возможен был, что это не мое, он бы действительно… так что, либо я в роли предателя и Тиса сделал бы все, чтобы мы остались живы, либо крови полилось бы намеренно и там уговаривай-не уговаривай, он принимал слишком близко к сердцу все, что касается нас… Дяденька закоренелый пацифист, потому выбрал роль предателя. Предателя названного отца. Бывает такое в жизни, когда по другому не можешь. Он тогда смотрел так на меня… у меня всякое в жизни бывало, много дерьма повидал, но вот просто взгляд и тишина. Мне кажется, если бы тогда альтернативой вместо этого предложили заново пытки пройти, да даже с и разнообразием, я бы и думать не стал и дал согласие. — Костя посмотрел в сторону, задумчиво, оценивающе и невесело усмехнулся. — Жалко как-то звучит. — Прицокнул языком, едва заметно поморщившись и негромко продолжил, — я к тому, что физические ощущения иногда такая херня, даже если у тебя эйдетическая память… разговор был долгий и неоднокатный. Не мой с Тисой, он ко мне лично так и не обратился ни разу после того вечера. Разговоры были, так сказать, с хозяевами. Когда встал вопрос о моей ликвидации… вот тогда он мне в глотку вцепился. Ментально. За то, что даже в этот момент не признал. Скандал был жестким, свидетели были впечатлены. Это я сейчас понимаю, почему у него такая экспрессия была и такой жесткий наезд.