Константа

Не боится вывести из равновесия так, как боятся те, кто его окружает. Те, кого он оберегает, а они оберегают его. Но иногда лучше правда…

Прищурено смотрела в окно, сна как не бывало. В голове тысячи вариантов, от панических мыслей немедленно сбежать, до яростного безапелляционного протеста и жажды скандала. Все не то. Не то…

Все это не имеет значения, но имеет последствия, когда у него есть необходимость в том, чего я очень не хочу, за что боюсь…

Крестная семья пополнена?..

Пришло время проверить так ли это, и нужна ли мне такая семья. Достойна ли. Она меня. А я ее.

Глубокий вдох и поднялась на затекшие ноги. Судорожный выдох, когда коснулась дверной ручки. Приведение мыслей в порядок и повернула. Он не поднял глаз на меня, когда я вошла в кухню и села напротив него за стол. Он так же смотрел в блокнотные листы. Исписанные, лежащие на первый ряд хаотично, но это была схема. Структура, написанная малоразборчивым почерком. Когда не имеешь такой же.

Я разглядывала строчки, блоки имен, наметки, слабые и непрорисованные, кто с кем связан. Смотрела на основную верхнюю строчку с датой кражи.

Сглотнув, просительно коснулась шариковой ручки в его руке и написала только одну букву под датой. «К». Отложила ручку и, глядя на букву, произнесла:"

"— Он никогда бы на это не подписался, если бы знал чье это, он не безумец. Он на это не пошел, если бы знал, я клянусь. Я клянусь, что если бы он знал, у кого крадет, он бы отказался.

Поэтому я не хочу сейчас предавать, не хочу, чтобы с ним по моей вине… — решившись, подняла взгляд на непроницаемое лицо Анохина, не отпускающего букву прищуренным взглядом, — у меня информация и я могу ее рассказать, но… Кость, бартер или вопрос доверия? Бартер инфы на его безопасность. Я не хочу его предавать, он такого не заслуживает, потому расскажу, если дашь слово, что вы с ним ничего не сделаете. Бартер. Или вопрос доверия?

Костя молчал довольно долго.

Янтарь глаз потемнел, но он не отводил взгляд от одной буквы, а меня изнутри резало паническим воплем, что я предательница и все это давило надеждой, что Анохин… не мразь.

— Хорошо его знаешь, — все так же глядя на букву, приподнял уголок губ он. — Бывший? — чисто по губам.

— Лучше. — Отрицательно повела головой, удерживая его сразу поднятый взгляд. Выдерживая его. — Учитель.

Рассмеялся.