Консервный ряд

Мак открыл глаза, встряхнулся, потянулся, проковылял к воде, вымыл лицо, сложив ладони ковшиком, хакнул, сплюнул, прополоскал рот, пустил ветры, затянул пояс, почесал ноги, разгладил пальцами мокрые волосы, отпил из кувшина, икнул и сел у огня.

– Клянусь небом, пахнет недурно, – сказал он.

Все мужчины в мире проснувшись ведут себя одинаково. И дружки Мака, продрав глаза, почти точно повторили описанный выше порядок действий. Скоро все расселись у костра и каждый произнес в адрес Элена похвальное слово. Элен попробовал петуха перочинным ножом.

– Эту курятину нежной не назовешь, – сказал он. – Две недели надо варить, тогда она будет таять во рту. Как по-твоему, Мак, сколько было лет этому петуху?

– Петуху? Мне сейчас сорок восемь. Но, надеюсь, я еще не такой жесткий.

– Интересно, до скольких лет живут петухи? – сказал Эдди, – если умирают своей смертью?

– Этого, я думаю, никто не знает, – ответил Джонс.

Лучшего времяпрепровождения не придумать. Кувшин ходил по кругу, и в теле разливалось приятное тепло.

– Ты, Эдди, только не обижайся, – вдруг сказал Джонс. – А что если тебе под стойку поставить три кувшина и сливать в один виски, в другой вино, а в третий пиво…

Потрясенные приятели потеряли дар речи.

– Я не хотел сказать ничего плохого, – поспешил поправиться Джонс, – вообще-то мне и так очень нравится…

Он почувствовал, что ляпнул глупость, и смешавшись сыпал словами без остановки.

– Мне почему нравится? Пьешь и понятия не имеешь, что такое выкинешь. Вот, например, виски, – частил он, – выпьешь и более-менее знаешь, что произойдет.

У кого кулаки чешутся – подерется. У кого глаза на мокром месте – заплачет. А тут… – сказал он, и в голосе у него зазвучали похвальные нотки, – неизвестно: то ли на сосну полезешь, то ли захочется плыть в Санта-Крус. Так оно гораздо интереснее получается…

– Кстати о плавании, – прервал его Мак, стараясь замять неловкость. – Интересно, что стало с Мак-Кинли Мораном, ныряльщиком. Помните такого парня?

– Как же, помню, – отозвался Хьюги, – мы с ним одно время вместе болтались.

Работы у него было мало, и он начал пить. А ныряльщикам пить нельзя, опасно. Он стал бояться воды, взял и продал шлем, костюм и насос. Затем и сам куда-то уехал. С ним ведь что случилось? Одного итальяшку с «Двенадцати братьев» утянуло за борт якорной цепью. Мак-Кинли нырнул за ним без всего. Барабанные перепонки у него и лопнули. После этого все пошло кувырком. А итальяшка и сейчас жив-здоров.

Мак опять приложился к кувшину.