Конкурс убийц

Тем более что сегодня и вправду редко кто пишет хорошие, реалистичные и правдивые детективы.

— Вот и отлично! — обрадовался Кирьянов. — Давайте выпьем за наше с вами сотрудничество.

К радости Крячко и Гурова, больше к вопросу об их работе в этот вечер не возвращались. Говорили о разном — о вещах, о которых обычно говорят малознакомые люди, познакомившиеся на курортном отдыхе. Женщины, сев поближе друг к другу, вели разговоры на темы, которые были интересны только им — мода сезона, домашний уют, интерьерный дизайн, современные гаджеты, помогающие в хозяйстве.

Узнав, что полковники оба заядлые рыбаки, Кирьянов вдруг тоже загорелся и напросился рыбачить вместе с ними.

— Я, конечно, еще тот специалист по рыбам, — смеялся он, — и ни разу в своей жизни ни одного окунька не поймал, разве что в магазине на прилавке. Но отчего бы не попробовать? В жизни всякий опыт нужен. А тем более в жизни писателя. А как вы думали! Допустим, захочу я, например, написать про полковников уголовного розыска, которые на досуге любят порыбачить, — хитро посмотрел он на Гурова и Крячко, — вот и опишу все, что наблюдал или переживал сам, когда ловил.

— Да, отлично, — снисходительно и как-то неопределенно откликнулся Станислав.

— Я считаю, что так и нужно писать книги — правдиво описывая пережитый опыт, — откинувшись на спинку стула, высказался Кирьянов. — Если писатель не пишет о своем, о личном, о том, что его волнует или что он когда-либо пережил, то это вовсе и не писатель, а так…

Евгений Петрович как-то вдруг изменился в лице и в позе.

— Все сегодня мнят себя писателями, причем не какими-нибудь заштатными, — говорил он, — а великими, способными встать на одну ступень с Пушкиным или Достоевским.

— Да практически каждый вечер, если не на работе, — смутился Лев Иванович. — Классику в основном, — быстро добавил он, чтобы его вдруг не заподозрили в том, что он читает детективы.

Кирьянов снисходительно улыбнулся и кивнул головой, словно бы принимая ответ Гурова, но не слишком ему доверяя.

— Вы, скорее, исключение из правила, — таким же снисходительным тоном, как и его улыбка, заметил он.