Конокрад и гимназистка

А экипажная мастерская господина Алеева вырабатывала и ремонтировала разные экипажи, зимние и летние, рессорные и полурессорные, ходки городские и крестьянские телеги на железном и деревянном ходу. И лихо раскатывали городские извозчики, поделенные на два разряда. Первые — в рессорных крытых экипажах, имеющих крылья, кожаные фартуки и фонари летним временем, а зимним — в санках, так называемых «американках», с теплым меховым одеялом. Вторые — попроще: в полурессорных пролетках или коробках на железном ходу, имеющих кожаную пружинную подушку для сиденья в чистом холщовом чехле — летом и на «глухих» санках городского типа — зимой.

И стоил час езды 40 копеек, причем неполный час принимался за полный. Это — по правилам, утвержденным господином Начальником губернии. Но правила русскому человеку — как нож у горла. И торговались извозчики со своими седоками отчаянно, словно без лишнего пятака для них жизнь прямо в сей час и закончится. Но и седоки бывали разные. Иные, под хмельком находясь и душу развернув гармонью, так щедро расплачивались, рубли не считая, что извозчик только крякал, засовывая шальные деньги подальше и понадежней.

А пивоваренный завод Р.И. Крюгера извещал, что пиво данного завода, известное своим отличным качеством, можно приобрести не только в оптовом складе на Вокзальной улице, но и на Николаевском проспекте, на улицах Межениновская, Асинкритовская, Тобизеновская и Кабинетская, а также в гостинице «Россия», железнодорожном собрании, в буфете станции Ново-Николаевск и заводских пивных лавках.

Вот как размахнулись! Куда ни ступи — везде пиво Крюгера!

Завод Н.А. Адрианова предлагал фруктовые воды, вырабатываемые исключительно на сахаре, а тем, кто не верил, говорили: желающие могут проверить это химическим анализом и убедиться таким путем в отсутствии какой-либо фальсификации. И скромно извещали, что завод награжден тремя золотыми медалями.

Неужели отыщется маловер, который будет их проверять химическим анализом, золотых-то медалистов?!

…Торжественные дни перемежались буднями, и тихо заканчивался в городе февраль.

5— Вот темноты дождемся, и скорым ходом… — Кузьма швыркнул застуженным на ветру носом и плотнее натянул, на самые глаза, свою лохматую, обтерханную шапку. — Верное слово — был он там!

— А вдруг он, твой знакомый, специально тебе сказал? Придем, а там — засада.

— Да быть не может, Николай Иванович! Он мужик непричастный, ему никакой выгоды нету.