Конец вечности

— Но что он представляет собой? Это дух? Нечто нематериальное? Находящееся за пределами чувств?

— Не могу сказать, дядя Сивер, — вздохнула Марлена.

— Хорошо, — продолжал Генарр, — давай повторим, что он тебе говорил. Останови меня, если я ошибусь. Значит, он сообщил, что интеллект его обладает протяжённостью, что разум его прост в каждой точке и сложен лишь в общем и что он не хрупок. Так?

— Так.

— Но единственными живыми созданиями, обнаруженными людьми на Эритро, являются прокариоты, крошечные клетки, подобные бактериям.

Марлена взглянула на Генарра:

— Значит, я разговаривала с микробами?

— Я ещё не уверен, Марлена. Пока это только гипотеза, но она прекрасно со всем согласуется, всё объясняет — лучшей я не могу придумать.

— Ну, не знаю, — задумчиво пробормотала Марлена.

— Давай обдумаем ещё один важный вопрос. Что ему от тебя нужно?

Марлена удивилась:

— Дядя Сивер, он же может разговаривать со мной, передавать мне свои мысли.

— Ты хочешь сказать, что ему нужен собеседник? И, значит, как только мы, люди, здесь оказались, он почувствовал своё одиночество?

— Не знаю.

— И ничего не можешь предположить?

— Нет.

— Он же мог погубить всех нас, — вслух размышлял Генарр. — Он же способен сделать это, если мы наскучим ему или чем-нибудь раздосадуем.

— Нет, дядя Сивер!

— Но меня-то он приголубил — едва я попытался помешать тебе общаться с мозгом планеты.

— Да, но ведь от этого не осталось никаких последствий — он просто не позволил вам помешать мне.

— И всё это затем, чтобы ты выходила на поверхность планеты, чтобы было с кем поговорить… Не слишком основательные причины.

— Быть может, истинных причин мы просто не в силах понять, — сказала Марлена. — Быть может, его разум настолько отличается от нашего, что мы просто не поймём объяснений.