Конец вечности

Взяв в свои руки прохладные и вялые ладони Марлены, Инсигна проговорила:

— Помнишь, Марлена, перед отлётом на Эритро ты говорила мне о своём разговоре с комиссаром Питтом.

— Да.

— Ты говорила тогда, что он скрыл что-то, о чём-то умолчал, когда разрешил нам отправиться на планету. И ты не знала, что это было, — но явно нечто плохое и зловещее.

— Да, помню.

Инсигна медлила, и пронизывающий взгляд Марлены сделался жёстким.

— Отсвет на волосах, — шепнула девочка словно себе самой, не замечая, что говорит вслух.

— Нет, — быстро ответила Инсигна, — совсем наоборот, дорогая. Мы прекрасно знаем, что у тебя ясная головка, и хотим, чтобы так оно и осталось. Слушай…

Рассказу об эритрийской лихоманке Марлена внимала с огромным недоверием и наконец сказала:

— Мама, я вижу, ты сама веришь тому, что говоришь, но, по-моему, тебе могли солгать.

— Обо всём этом она узнала от меня, — вмешался Генарр, — а я знаю, что говорю. А теперь скажи, не солгал ли я. Не возражаешь?

Марлена молча покачала головой.

— Почему тогда вы решили, что мне грозит опасность? Почему она грозит именно мне, а не вам или маме?"

"— Она же сказала, Марлена. Предполагают, что лихоманка поражает людей с развитой фантазией, воображением. Считается, что чем выше твой ум над обыденностью, тем более подвержен он лихоманке. И поскольку твой разум является самым необычным из всех, с которыми мне приходилось иметь дело, я опасаюсь, что ты окажешься необычайно восприимчивой к ней.

Марлена слушала, не проявляя эмоций.

— Разве ты не поняла, Марлена? — спросила Инсигна. — Комиссар желает тебе не смерти. Уж в этом-то мы его не можем обвинить. Он просто стремится погубить твой ум, хочет, чтобы ты заразилась.

Марлена невозмутимо слушала.

— Но если комиссар Питт пытается меня погубить, — наконец заговорила она, — почему вы хотите отослать меня прямо к нему в лапы?

Генарр поднял брови.

— Мы уже объяснили. Здесь тебе опасно оставаться.