Конец вечности

— Предала, Эугения? О чём ты?

Что значат эти слова? Уж не о своём ли замужестве она говорит?

— Мне следовало бы каждый день вспоминать о тебе, — ответила она. — Я должна была бы писать тебе, сообщать новости, просто напроситься в гости.

— И вместо этого ты ни разу не вспомнила обо мне!

— Не думай обо мне плохо. Я всё время о тебе вспоминала. Правда-правда, я о тебе всегда помнила, даже не думай. Просто все мои мысли так и не вызвали ни одного поступка.

Генарр кивнул. Что тут скажешь?

— Я знаю, ты всё время была занята, — проговорил он.

— Не из сердца. А ты совсем не переменился, Сивер.

— Ну вот, значит, если в двадцать лет выглядишь взрослым, это не так уж плохо. А ты, Эугения, почти не изменилась. Ни чуточки не постарела, разве что несколько морщинок появилось. Просто нет слов.

— Вижу, ты по-прежнему ругаешь себя в расчёте на женское милосердие. Всё как прежде.

— А где твоя дочь, Эугения? Мне сказали, что она будет с тобой.

— Придёт. Не волнуйся. В её представлении Эритро — истинный рай, только я не могу понять, почему она так решила. Она пошла в нашу квартиру, чтобы прибрать и распаковать вещи. Такая уж она у меня девушка. Серьёзная, ответственная, практичная, исполнительная. Именно те качества, которые не вызывают любви, — так, кажется, говорил кто-то.

Генарр расхохотался.

— Знакомые качества. Если бы ты только знала, сколько трудов я положил, чтобы обзавестись каким-нибудь очаровательным пороком. И всегда напрасно.

— Ну, мы стареем, и я уже начинаю подозревать, что с возрастом унылые добродетели кажутся более нужными, чем обворожительные пороки. Но почему же ты, Сивер, так и застрял на Эритро? Я понимаю, нужно, чтобы в Куполе кто-то распоряжался, — но ведь на Роторе не ты один мог бы справиться с такой работой.

— Мне хотелось бы, чтобы ты в этом ошиблась, — ответил Генарр. — Я люблю жить здесь и на Роторе бываю лишь во время отпусков.

— И ни разу не зашёл ко мне.

— Если у меня отпуск, это не значит, что и у тебя тоже.

— Увидишь. Её зовут Марленой. В сердце-то моём она Молли, но она слышать не хочет этого имени. Ей пятнадцать, она стала совершенно несносной и требует, чтобы её звали Марленой. Но вы встретитесь, не волнуйся. Просто я не хотела, чтобы она присутствовала при нашей первой встрече.