Конец вечности

У неё больше нет иллюзий.

— Меня предали, — бормотала она. — Предали!

Неужели Ун и Тритт не способны видеть ничего, кроме самих себя?

Тритт, конечно, так уж устроен, что готов хоть весь мир обречь на гибель, лишь бы получить своих крошек. В нём говорит только инстинкт. Но Ун?

Ун мыслит. Так неужели ради возможности мыслить он согласен принести в жертву всё остальное? Неужели всё, что создаёт разум, служит лишь тому, чтобы оправдывать его же собственное существование, а прочее не имеет для него никакой цены? Эстуолд сконструировал Позитронный Насос — но разве можно использовать его, не задумываясь, подчиняя ему само существование мира, и Жёстких, и Мягких, ставя их в зависимость от обитателей той вселенной? А что, если те остановят его, что, если мир останется без Позитронного Насоса после того, как он успеет остудить Солнце?

Но нет.

Вот как она, Дуа, теперь, когда она перестала быть нужна, должна будет перейти — иначе говоря, погибнуть.

И её, и тех людей одинаково предали.

Незаметно для себя она всё глубже и глубже погружалась в камень. Она уже не видела звёзд, не ощущала ветра, не сознавала окружающего. Она превратилась в чистую мысль.

Эстуолд — вот кого она ненавидит! Олицетворение эгоизма и жестокости. Он изобрёл Позитронный Насос и готов спокойно уничтожить целый мир, населённый, быть может, тысячами, а то и десятками тысяч разумных существ.

Ну а она вступит с ним в борьбу. Она принудит его остановиться!

Люди той вселенной помогли установить Позитронный Насос после того, как с ними был налажен контакт с помощью меток. Об этом говорил Ун. Где хранятся эти метки? Какие они? Нельзя ли использовать их для новых контактов?

Удивительно, как ясны её мысли.

Помешать ей они не смогут. Ведь она способна проникать туда, куда ни один Жёсткий, ни один рационал, ни один пестун проникнуть не сможет, а ни одна эмоциональ не посмеет.

Возможно, когда-нибудь они её всё-таки поймают, но ей всё равно.