Конфетка для ковбоев

Он шире приоткрыл дверь, чтобы видеть лучше. Все, что он видел, безумно заводило, возбуждало, будоражило кровь и разжигало фантазию. Ему хотелось подойти и провести по ее губам своим пальцем, а лучше членом, как об этом тихо говорил Лукас.

Девушка громко охнула, их глаза встретились, она расширила свои глаза от удивления, но в них стоял страх. Дернулась всем телом под Лукасом, но он не дал ей уйти. Обернулся, увидел стоящего в дверях полуголого старшего брата, его бедра прикрывало лишь полотенце, под ним был отчетливо виден внушительный бугор.

Он словно потерял дар речи, первая волна гнева сошла, уступая место дикому желанию. Он хотел окрикнуть, вышвырнуть Лукаса из комнаты, но это желание резко прошло, когда он увидел, как Кэндис реагирует на его слова. Он подошел ближе, все еще рассматривая девушку, заглядывая в ее испуганные глаза, тонкие плечи дрожали.

— Шон, ты представляешь, прихожу я спать в гостевой дом, а тут такое чудо.

— Хорош трепаться, Лукас.

— Ты напугал ее. Ну чего ты, маленькая, перестань плакать.

Шон подошел вплотную, Лукас отпустил ее, девушка сидела, облокотившись на спинку кровати, она все-таки прикрылась покрывалом, по ее щекам текли слезы. Кэндис вздрагивала и испуганно смотрела на внушительную фигуру старшего Паркера.

Шон совершенно не хотел ее пугать, даже то, что рядом был его брат, его перестало волновать, как только он увидел ее слезы. Такая нежная, такая хрупкая, ее хотелось прижать к себе и зацеловать эти пухлые губки. И целовать так долго, чтобы она начала стонать и просить еще его поцелуев. Даже то, что рядом находится его младший брат, Шона никак не волновало.

— Почему ты плачешь?

— Господи, Шон, мне так стыдно.

Кэндис стирала слезы со щек, заикалась, объясняя Шону, что произошло, чувствуя себя виноватой.

— Ну, что ты, милая, не плачь.

Шон протягивает руку, нежно стирает с лица девушки слезы. Проводит шершавыми пальцами по нежной коже, Кэндис замирает, снова всхлипывает.

— Не надо, ты не должен….не должен меня трогать.