Конец лета

На востоке уже блестел тонкий полумесяц, повисший над дымкой, которая надвигалась на нас с гор.

Осушив последние слезы, я тревожно осведомилась:

– Что ты будешь делать?

– Понятия не имею.

– Может быть, поговорим с Дэвидом Стюартом...

– Нет.

– Или с моим отцом. Человек он непрактичный, но очень умный. Можно позвонить ему...

– Нет.

– Но, Синклер...

– Ты права. Пора возвращаться домой, – отрезал он, включая зажигание. Взревел двигатель, своим шумом перекрывший все остальные звуки. – Давай остановимся по дороге в Кепл-Бридж и что-нибудь выпьем.

– Что с ним?

– Опухло от слез. Оно было точно таким, когда ты болела корью. Ты снова превратилась в маленькую девочку.

Глава 10

В Шотландии такое серьезное дело, как выпивка, является чисто мужской прерогативой, наряду с похоронами. Появление женщин любого ранга в общественных местах не приветствуется, и, если мужчина, забывшись, приглашал жену или подругу в паб, дамам полагалось тихонько сидеть в самом темном углу питейного заведения, желательно подальше от отводящих душу друзей спутника.

Бар «Кримонд армс» в Кепл-Бридж не являлся исключением. В тот вечер официант провел нас в холодный малопривлекательный зал с оранжевыми обоями и плетеной мебелью. Стойку украшала нарисованная стая уток да одинокая ваза с пыльными искусственными цветами. Интерьер дополняли потухшая газовая печь, огромные пепельницы и пианино, закрытое, как я убедилась, на замок.

Удрученная и окоченевшая, терзаемая смутными опасениями за Синклера, я сидела в полном одиночестве и ждала кузена. Наконец он появился с двумя бокалами в руках. Мне он взял немного светлого хереса, а себе большую порцию виски.

– Почему ты не зажжешь печь? – удивился Синклер.

Глядя на запертую крышку пианино и прекрасно понимая, что мы здесь лишние, я ответила:

– Я решила, что нельзя.

– Это смешно, – возразил Синклер и, наклонившись, чиркнул спичкой.

Лучше не стало, так как холод таился где-то внутри меня и никакое тепло мне бы не помогло, но я молча кивнула. Довольный, Синклер сел на плетеный стул, стоявший у коврика перед камином, закурил и, подняв бокал с виски, торжественно произнес:

– Я так жду тебя!

Это была наша старая шутка, означавшая перемирие.