Конец лета

Просто он был для меня отцом Синклера в далекой Канаде, но... сама не знаю почему, вдруг захотелось взглянуть на его лицо.

Взяв первый альбом, я раскрыла его, там хранились фотографии десятилетней давности, поэтому я положила его обратно и вытащила тот, что лежал на дне. Его украшал изысканный кожаный переплет, а все потемневшие от времени снимки были расположены в строго хронологическом порядке и подписаны белой краской.

Я стала медленно переворачивать страницы. Отряды охотников... люди, отдыхающие на природе.

.. студийные снимки на фоне аляповатых декораций и пальм в кадках... девочка в нарядном платье... а в малышке, нарядившейся цыганкой, я узнала собственную мать.

Наконец нашлась свадебная фотография.

– Вот она! – воскликнула я. На карточке были запечатлены бабушка, очень величественная в бархатном тюрбане и длиннющем платье, моя мать, смеющаяся так искренне, как умеют смеяться люди, решившие повеселиться до упаду; мой отец, молодой и стройный, чисто выбритый, но с выражением муки на лице (наверное, воротничок ему страшно жал); незнакомая девушка, очевидно подружка невесты; Сильвия и Эйлуин, с юными, полными детской непосредственности лицами.

Сильвия слегка надула и без того пухлые губы, а Эйлуин заговорщицки улыбался в камеру, в его полуприкрытых глазах читалось, что в более смешную ситуацию он еще не попадал.

– Ну что? – не выдержал наконец Дэвид.

– Бабушка была права... он очень похож на Синклера... только волосы покороче и рост пониже. А Сильвия... Мне не нравится Сильвия, – бросила мужа, не прожив с ним и года.

Вы знаете это?

– Да, знаю.

– Вот почему Синклер всегда оставался в «Элви». Что вы делаете?

Дэвид пошарил в глубине ящика и извлек несколько фотографий в тяжелых рамках.

– Вот они!

– Что это? – Я отложила альбом, который все еще держала в руках.

– Еще одна свадьба, – пояснил Дэвид, перебирая фотографии. – По-моему, они принадлежат вашей бабушке.

Эйлуин мгновенно был забыт.

– О, дайте скорее!

Теперь мы перенеслись в годы Первой мировой войны, эпоху узких юбок и огромных шляп.

Я увидела группу людей, сидящих на стульях с высокими спинками. Мужчины в визитках с тесными воротниками и подчеркнуто торжественными лицами. Бабушка на фотографии предстала юной невестой с пышной грудью, прикрытой тонкими кружевами. На лице ее мужа, такого же молодого, была написана такая радость, которую не могли скрыть ни строгий костюм, ни гусарские усы.

– Он кажется таким счастливым, – заметила я.

– Думаю, таким он и был.