Конец лета

– В один прекрасный день здесь кто-нибудь провалится в воду, – предсказала я.

– Какой смысл их чинить, если тут никто не ходит?"

"Мы обогнули озеро и направились к раскидистому буку, в ветках которого до сих пор виднелись остатки нашего шалаша, миновали березовую рощу с опадающими листьями. Затем повернули обратно и неторопливо побрели мимо заброшенных свинарников, курятников и конюшен. Попался нам и старый каретный сарай, давным-давно переделанный под гараж.

– Хочешь, я покажу тебе свою машину? – предложил Синклер.

Повозившись с засовами, мы с трудом отворили тяжелую скрипучую дверь, и рядом с бабушкиным благородным «даймлером» я увидела приземистый темно-желтый «лотус-элан» с черным верхом. От этого автомобиля так и веяло чем-то зловещим.

– Давно она у тебя? – спросила я.

– О, месяцев шесть. – Синклер сел в машину, включил двигатель, зарычавший, как рассерженный тигр, и выехал из гаража, забавляясь, как ребенок, получивший новую игрушку. Он с нескрываемым удовольствием демонстрировал мне ее примочки: окна с электрическим приводом, хитрое устройство для поднятия и опускания складного верха, автоматическую противоугонную сигнализацию, колпаки на передних фарах, которые поморгали нам, как глаза чудовища.

– Сколько миль она делает в час? – нервно поежилась я.

– Сто двадцать – сто тридцать, – с деланным безразличием пожал он плечами.

– Пусть, но только без меня.

– Послушаем, что ты скажешь, трусишка, когда прокатишься с ветерком.

– На наших дорогах больше шестидесяти нельзя – занесет, – заметила я. Когда Синклер вышел из машины, я удивилась: – Обратно ставить не будешь?

– Нет.– Он посмотрел на часы. – Мы договорились пострелять голубей.

Я понимающе кивнула. Только в Шотландии мужчины постоянно рвутся бродить по лесам и болотам, забыв про все домашние заботы. Вот уж действительно – охота пуще неволи.

– А когда вернешься?

– Вероятно, к чаю, – усмехнулся он. – Знаешь, давай после чая заглянем к Гибсонам.

– Хорошо, сходим.

Мы свернули к дому. Синклеру нужно было переодеться и приготовиться к охоте, а мне – распаковать вещи.

Поднявшись в свою комнату, я поежилась от холода и с грустью вспомнила о калифорнийском солнце и центральном отоплении. Хотя «Элви» был обнесен толстой стеной и фасадом выходил на юг, в доме постоянно горел огонь и грелась вода, но холод все равно гулял по всем спальным.