Конец лета

Когда Марк впервые сказал, что любит ее, она сама почувствовала себя победительницей.

– Я спросила, на сколько ты уезжаешь.

В голосе Динны послышался едва уловимый намек на раздражение.

– На несколько дней, точно пока не знаю. А что, это имеет какое-то значение?

– Конечно.

Раздражение в ее голосе стало заметнее.

– У нас намечается что-то важное? – Марк удивился. Он сверился с ежедневником и ничего особенного не обнаружил. – Так что же?

«Нет, дорогой, ничего важного... только ты и я».

– Нет, ничего особенного, я спросила просто так.

– Я тебе позже скажу, сегодня у меня несколько встреч, после них я буду знать точнее. Кажется, в одном крупном деле о поставках возникли проблемы. Возможно, прямо из Парижа мне придется вылететь в Афины.

– Опять?

– Похоже на то. – Марк снова углубился в газеты. Только когда Маргарет поставила перед ним яичницу, он поднял голову и посмотрел на жену. – Ты отвезешь Пилар в аэропорт?

– Конечно.

– Будь добра проследи, чтобы она оделась прилично. Боюсь, если она снова выйдет из самолета в каком-нибудь экстравагантном наряде, мою мать хватит удар.

– Почему ты сам ей об этом не скажешь?

Динна посмотрела на мужа в упор. Марк и бровью не повел.

– Я считал, это твоя епархия.

– Что именно: дисциплина или ее гардероб?

Оба понимали, что следить и за первым, и за вторым – одинаково неблагодарное занятие.

– До некоторой степени и то, и другое.

Динне хотелось спросить: до какой именно степени – до той, где она еще способна справиться с задачей? Это Марк имел в виду? Но она промолчала.

– Кстати, я дал ей денег на поездку, так что ты можешь не давать.

– Сколько ты ей дал? Марк резко поднял голову:

– Что, прости?

– Я спросила, сколько денег ты дал ей? – очень тихо повторила Динна.

– А это важно?

– По-моему, да. Или мне полагается заниматься только дисциплиной и гардеробом, а в остальное не вмешиваться?

В голосе Динны теперь слышалось явное раздражение, подспудно копившееся все восемнадцать лет брака.

– Я этого не говорил.

– Я беспокоюсь не об этом.

– Тогда о чем?

Голос Марка из приятного вдруг стал резким, и в глазах Динны появился холодный блеск.

– По-моему, ей не стоит давать на лето слишком много денег. Они ей не понадобятся.

– Пилар – очень ответственная девушка.

– Марк, но ей даже шестнадцати не исполнилось. Сколько же ты ей дал?

– Тысячу, – сказал Марк очень тихо, словно закрывая тему.

У Динны глаза на лоб полезли.