Компромисс

 – Или это все был просто спектакль, чтобы я отстала?

– То есть, ты сейчас заявляешь, что пристаешь ко мне? – Максим вопросительно приподнял брови, отчего его лицо приняло саркастическое выражение. Он знал, как это могло бесить. Лешка всегда начинал кипятиться, когда Максим так делал во время ссор."

"– Я не… – Ольга опешила и вдруг покраснела. – Вы перевираете мои слова, Максим Игоревич! И вообще, я не об этом говорила.

– Хорошо, – смилостивился Максим, защелкивая крышку на своем контейнере, он уже доел, и это было божественно, стоило вечером отблагодарить Орлова.

– Я навела справки, – Верещагина взяла себя в руки и явно снова чувствовала, что оказалась на коне. Ну, как она думала. – И точно знаю, что у вас были девушки. Как минимум, одна.

– Оля, ты понимаешь, как это нездорово звучит? – Максим потер переносицу, стараясь побороть раздражение.

Кажется, все же Орлов был прав. Эта девица вряд ли так легко оставит в покое.

– То, что у вас были отношения с девушкой? – Ольга удивилась. – Это-то как раз и нормально. Значит есть шанс все исправить!

– Что исправить? – Максим разозлился. Ему надоел этот неуместный и совершенно лишенный малейшей субординации разговор. Он и без того позволял своим студентам слишком многое. И, похоже, пора было с этим завязывать. – Значит так, Верещагина. Я сейчас встану и уйду. И мы оба сделаем вид, что этого диалога просто не было.

– Но…

– Ольга! – Максим резко поднялся из-за стола, отчего его стул с неприятным и громким скрежетом отодвинулся назад.

И, не дожидаясь ответа, Максим подхватил свои вещи и вышел из столовой. Он был раздражен, раздосадован и, пожалуй, взбешен.

Поначалу заигрывания Верещагиной его забавляли. В конце концов, за те несколько лет, что он был сначала аспирантом, а потом и преподавателем, Максим успел повидать немало дерзких студенток.

В первое время Лешка дико ревновал. Он даже иногда приходил на лекции, которые читал Максим. Сбегал со своих, к слову, идиот. Но потом они все окончательно выяснили между собой, стали доверять гораздо больше, и Орлов успокоился.

Нет, он, конечно, мог все еще приревновать.