Комбинация

Семьдесят восьмой, пятидесятый, восьмидесятый и так далее.

— Ясно. И что же? Да, выходит семьдесят восьмой.

— Если уменьшить его до семидесятого, то каждый выстрел будет съедать на четверть меньше свинца[4] и пороха. Убойность же не пострадает, равно как и точность.

— Как это не пострадает? Бить то он слабее станет.

— А ты глянь самый последний лист. Там мушкет как раз семидесятого калибра с укороченным стволом сравнивается с таким же, только семьдесят восьмого. В армиях всего мира далее ста шагов обычно не стреляют.

— А на трехстах шагах?

— А кто туда стреляет?

— Ты не проверял?

— Нет. Смысла особого не видел. Хотя… — Алексей задумался. — Проверю. Вряд ли там сильно хуже обстоят дела. В принципе каждая пятая пуля, попадающая в цель — это тоже дело доброе. Со ста выстрелов двадцать солдат противника упадет. А сколько таких залпов можно сделать пока он сто шагов пройдет?

— У солдата с собой вряд ли больше трех-четырех десятков патронов[5], в патронной сумке, — заметил Михаил Головин.

— Крутить в полковых мастерских.

— Пусть полк всего в полторы тысячи человек. Ты полагаешь, что за вечер можно накрутить сорок пять тысяч патронов? Если по тридцать на брата? — улыбнулся Шереметьев.

— Значит их надо готовить загодя и возить в зарядных ящиках. Пропитанных воском от сырости и запечатанных им же. И при надобности вскрывать оные и раздавать бойцам.

— Это ты все накрутил… — покачал головой царь.

— Накрутил, — кивнул царевич. — Но введение единого укороченного мушкета семидесятого калибра у солдат и драгун позволит сильно сэкономить. Как при изготовлении оружия, так и на войне. Получив огневое преимущество над неприятелем. То есть, выйдет все дешевле и лучше. А ежели нет резона стрелять на триста шагов, то и ладно. Можно как все — на сто бить.

— Резонно, — кивнул Ромодановский, присутствующий тут же.

Он до того молчал.