Комбинация

Ведь одного бойца дважды и тем более трижды убивать нет никакой надобности…

— В штыки! Марш! — рявкнул командир.

Зазвучал барабан.

И эти четыре шеренги, перехватив свои мушкеты с загодя примкнутыми штыками, двинулись вперед. Первая линия — опустив мушкеты на уровень пояса. Вторая — взяв так, чтобы колоть через плечо первой. Третья и четвертая — удерживали их в небо с готовностью перехватить по ситуации.

Прошли полсотни шагов.

Ровно. Аккуратно. Не допуская разрывов и сохраняя равнение.

— Стой! На плечо! Смирно!

Солдаты отработали.

И царь с сопровождающей его свитой начал обход этих ребят.

Поглядел.

Отошел.

Махнул рукой.

И смотр Бутырского полка, производимый по просьбе Патрика Гордона, продолжился. Сам он присутствовать не мог из-за тяжелой болезни. Но за полтора года добрым образом натренированные солдаты действовали слажено.

И вертелись, меняя фронт.

И перестраивались в каре, а потом обратно в шеренгу.

И собирались в походную колонную из двух основных построений, а потом в них обратно разворачивались.

Ловко.

Муштра, конечно, мало кому нравится, но выучку она поднимала очень сильно. Особенно когда требовалась слаженность действий, доведенных до автоматизма.

Никто не толкался.

Ни у кого ничего из рук не валилось.

При стрельбах и выполнении строевых приемов, никто не путался и не мешкал. Быстро и ладно проводя все операции…

А потом были стрельбы на скорость.

Те самые, которые Алексей пытался внедрить по всем московским полкам. Но получилось только применить лишь в Бутырском полку, да и то — из-за упорного и энергичного давления Патрика Гордона.

— Стой! — рявкнул командир, отслеживающий время.

И строй замер в позиции на изготовку.

— Пять выстрелов! — торжественно произнес Лефорт, весьма впечатленный результатом.

— Шесть, — поправил его Алексей. — Заряжаться то они стали с командой. А если бы перед тем изготовились, то и этот залп бы успели дать.

Конечно, натяжка."

"И царевичу было крайне неприятно, что бойцы никак не могут выйти на стабильные шесть, а лучше семь выстрелов, как у пехоты Фридриха Великого.

Посему царь хоть и выслушал сына, но отмахнулся.

Он и сам видел — еще несколько секунд и дали бы шестой.

А так…

Это все казалось мелочь.