Комбатант

Покрой, сочетание цветов, жилеты, трости — все было нездешнее…

Бестужев отпрянул в дальний угол, откуда мог держать Жака под прицелом и не опасаться неожиданного нападения с его стороны. Быстрым шепотом распорядился:

— Встаньте и подойдите к окну! Живо! Вы их знаете? Да не высовывайтесь!

— Первый раз вижу… — пробурчал Жак.

— Это не полиция, — сказал Бестужев. — Кто угодно, только не полиция…

Лесенка фургона уже жалобно скрипела под двойной тяжестью. Громкий, бесцеремонный стук в дверь.

— Поговорите с ними, — распорядился Бестужев.

 — Меня здесь нет!

Он на цыпочках скользнул за занавеску, прижался к стене, держа пистолет дулом вверх. Дверь уже распахнули снаружи.

Ему пришло в голову, что ситуация может оказаться опаснее, чем представилось поначалу. В конце концов, Жак мог и соврать, что не знает этих двоих, а они могут оказаться и людьми из банды Гравашоля… Два агента Васильева остались на приличном отдалении, Бестужев с ними даже не обговаривал варианта, по которому они должны в случае опасности спешить на помощь… Ну ладно, бог не выдаст, свинья не съест!

Он прижался к стене и, держа указательный палец на спусковом крючке браунинга, обратился в слух.

Раздался голос Жака:

— Чем обязан, господа? В приличном заведении вообще-то полагается стучать…

— А мы и стучали, ты что, не слышал, парень? — ответил ему незнакомый голос на французском, но довольно корявом, с непонятным акцентом. — Стой где стоишь и не дергайся…

Вслед за тем последовала реплика вроде бы на английском — обращенная явно не к циркачу, а к спутнику.

Обостренным чутьем Бестужев сообразил, о чем может идти речь в такой момент — и, на цыпочках сделав три шага, бесшумно нырнул под покрывало, свисающее с кровати до самого пола. Оказался в ловушке, но приходилось рисковать…

Под кроватью, разумеется, оказалось пыльно, Бестужев прилагал титанические усилия, чтобы не чихнуть, лежал на спине в полумраке, готовый к любым неожиданностям. Шаткие половицы заскрипели — судя по звукам, второй, как он и предвидел, заглянул на отделенную занавеской половину фургона.

И тут же отошел, спокойно бросил фразу на этом своем странном английском, такое впечатление, здорово искаженном.

— Ну, раз мы тут без лишних глаз и ушей, сразу о деле, — продолжал гость, как теперь совершенно ясно, незваный. — Короче, парень, нам нужен аппарат Ш… Шит… Штупаньека, Шупаника… ну, ты прекрасно понимаешь, о ком я. Аппарат того парня, что научился пересылать живые картинки по проводам.